— Я могу попробовать, но не могу гарантировать.

— Я тоже ничего не обещал, — Бруно снова сел прямо, положил ногу на ногу.

Как ни странно, именно на это движение барон отреагировал, повернулся к нему.

— Мне непонятно одно, — он заговорил медленно, как будто думал вслух. — Ты силён, у тебя прекрасная семья, твои земли процветают. Почему об этом меня просишь ты?

Нападение было настолько неожиданным и очевидным, что вполне могло бы сойти за подлость.

С другой же стороны, глупо было ожидать, что барон простит герцогу Удо всё, что тот наговорил ему возле усыпальницы.

Ханна всё-таки повернулась, — слишком резко, вцепившись в подлокотник.

— Я не!..

— Было бы очень странно, если бы об этом говорили вы! — Монтейн ответил так резко и тихо, что она послушно осеклась.

На щеках герцога Удо заиграли желваки.

Пытаясь не унизить Вильгельма безвозмездным согласием, старший Керн ненароком попросил его о запредельном. Удо лишил его возможности жениться на любимой и растить с ней детей. Он же вынужден будет помогать Удо и его жене стать родителями.

— Ты не обязан, — я почти не узнала собственный голос. — Не смей ломать себя ради меня.

После этого оставалось только смотреть в стену, обязательно мимо Ханны и самого Вильгельма, потому что через минуту все предварительные договорённости станут недействительными.

На месте герцогини я бы себе этого не простила.

И непонятно было, что хуже: свести на нет всё, что Чёрный Барон уже сделал для меня, или позволить ему скрутить себя в узел и совершить то, с чем ему впоследствии окажется трудно жить.

— Он не станет, не бойся, — как ни странно, ответила мне именно Ханна. — Без моего согласия договориться о подобном будет сложно.

У неё был придушенный, слишком тихий голос изнемогающего от жажды человека, и я не смогла не поднять лицо.

Оказалось, что её глаза позеленели, стали похожими на зимнее болото.

— Герцогиня…

Я не знала, как могу оправдаться перед ней, но она прервала меня, качая головой.

— Мы договаривались по имени и на «ты». Речь идёт о твоей жизни. Я не приму это такой ценой. Как минимум, потому что это всё равно не пойдёт впрок, — она забрала стакан с подлокотника кресла, в котором сидел младший герцог, и залпом допила коньяк. — Мы что-нибудь придумаем. Что-то другое. Времени у меня полно.

Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, потому что, по сути, мы с ней хотели одного и того же. Вот только, если всё у нас получится, я свой шанс на рождение ребёнка получу. А она… Она гораздо больше, чем я, его заслуживала.

— Пожалуйста, — герцог Удо не сменил позы, не попытался даже жестом успокоить жену или взглянуть на Монтейна. — Помоги ей, пожалуйста.