Его слова так сильно перекликались с тем, о чём мне говорил Вильгельм, что я глубоко и слишком шумно вздохнула.

— Что ты хочешь взамен? — барон не обернулся, не повысил голоса.

Зато и я, и Мирабелла посмотрели в его спину.

Она оставалась восхитительно прямой.

Младший Керн беззвучно хмыкнул, качая головой, а старший откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе.

— Вы, вероятно, что-то путаете, барон. Я не торговец, и мы не на базаре.

Даже я понимала, что Монтейну следовало подхватить этот тон, ответить такой же издевательской любезностью, однако тот остался серьёзен.

— Я для него никто, дилетант-самоучка. Да ещё и отказавший нескольким подобным ему существам, к тому же, — развернувшись, он сложил руки на груди и посмотрел не на герцога, а куда-то в его сторону. — Он не станет говорить со мной. Скорее уж убьёт за дерзость. А тебя выслушает. И от тебя примет плату. Это большая работа, у неё должна быть цена.

По лицу Бруно прошла тень, и я почти поверила, что он вот-вот бросит Чёрному Барону безыскусное и неоспоримое: «Не дури, Вильгельм».

Однако вместо этого герцог медленно выдохнул и на секунду крепко сжал челюсть.

— Ханна, — произнёс он наконец.

Мирабелла задержала дыхание, а лицо младшей герцогини застыло.

На нём отразилось лёгкое недоумение, не успевшее оформиться смущение и капля беспомощной горечи.

Барон видел лишь её затылок, но всё равно оторвался от подоконника и опустил руки.

— Вас что-то беспокоит?

Он не спросил о болезни напрямую, но тревога в его голосе была настолько подлинной, что герцог Удо стиснул челюсть.

— Благодарю, барон, со мной всё хорошо, — отозвалась она ровно и вежливо, но в этом ответе было прямое обещание очень непростого разговора с Бруно.

Что-то мне подсказывало, что с ним она в выражениях не постесняется.

Тем не менее старший герцог мастерских сделал вид, что не услышал и не понял.

— Она не может зачать. Избавиться от того ублюдка, что не давал ей житья, было не самой большой проблемой, но мы оба его недооценили. Он слишком хотел утащить её за собой. И ни я, ни Удо не можем это исправить. А у тебя есть все шансы.

Он развернулся, закинув руку на спинку кресла, чтобы поймать взгляд барона, и на долю секунды мне показалось, что так он спасается от неловкости. Интересуется, устроит ли того озвученная плата.

Не желая принимать её вообще, он не хотел и оскорблять Вильгельма собственной благотворительностью. Когда я это поняла, что-то болезненно сжалось за рёбрами.

Монтейн же смотрел только на герцогиню и наверняка догадывался, что она сделалась очень бледна.