Почти подпрыгнув от неожиданности, я развернулась и неуклюже ввалилась в беседку.

Младший Керн сидел на полу, привалившись спиной к каменной стене и расслабленно положив руки на поднятые колени. Он практически скрылся в тени густой листвы, и я наверняка даже не заметила бы его сразу, если бы он не заговорил.

Сердце застучало так, что отдалось в затылке.

Герцог видел, откуда и как быстро я шла, а значит…

— Не смущайся, — совершенно верно истолковав моё молчание, он небрежно дёрнул плечом. — Они как чёртовы кошки, на каждом углу. Даже я до сих пор не могу привыкнуть. Это можно только переждать.

Я с трудом подавила смех, обошлась коротким и до неприличия взволнованным смешком и сделала шаг к нему.

— Можно подумать, у вас всё по-другому.

— Но мы хотя бы помним о присутствии гостей. Иногда.

Он улыбнулся мне донельзя любезно, и мне второй раз за минуту пришлось сдерживаться от того, чтобы улыбнуться в ответ.

После всего, что я узнала о нём, этот человек, — почти что враг, — казался мне парадоксальным образом… не чужим.

Мне полагалось убраться от него как можно дальше, даже рискуя столкнуться со старшим герцогом и его герцогиней, или забиться в противоположный угол и не сметь поднять глаза.

«Польщён, но не заинтересован», — в этом не было ни насмешки, ни унизительной снисходительности. Лишь терпкая ирония и стремление довести ситуацию до абсурда, сделать её нестрашной и не воняющей отвратительной низостью.

Тронутая одним только этим, я подошла и села рядом с ним, точно так же подтянув колени к лицу.

— Я заметила, как герцогиня Ханна заботится о гостях.

Если кто-то и мог сказать мне горькую правду о её настроении и разочаровании во мне, то только он.

Однако Керн только пожал плечами снова и задумчиво посмотрел куда-то вверх, мимо сла́бо колышущейся листвы.

— Она лучше, чем мне хотелось бы, помнит, что такое не иметь ничего, кроме единственного потрёпанного платья. А Вильгельму с тобой повезло, — он повернулся так резко, что я не успела отвести взгляд, и теперь мы смотрели друг на друга непозволительно близко. — Мне пришлось фактически за шиворот её тащить. Временами останавливаться, орать на неё, трахать, пока не забудет, что именно собиралась мне возразить, и снова тащить. Ты существенно облегчаешь нам всем задачу, не пытаясь справиться с этим самостоятельно.

Герцог говорил пренебрежительно, но о серьёзных вещах, а меня снова тянуло улыбнуться.

Оказалось, что они упоминали друг друга в разговоре с совершенно одинаковой интонацией. Такое умели и могли себе позволить только хорошо знающие друг друга и понимающие даже не с полуслова, а с полувзгляда люди.