Не ревности же он боялся?..

Я должна была разжать пальцы, перестать комкать его жилет, но вместо этого хваталась за него только крепче.

— Вот держи, — не особенно церемонясь, герцог Удо оторвал меня от брата почти что силой и вложил в мои трясущиеся руки простую глиняную кружку с резко пахнущей жидкостью. — Пей!

Его окрик подействовал на меня поразительно — я кивнула и поднесла питьё к губам.

Зубы стукнули о край кружки, а на вкус её содержимое оказалось таким резким, что у меня перехватило дыхание, а слёзы высохли на раз.

— Давай-давай, — уже мягче, но он придержал дно посудины, не давая мне опустить руки. — До дна, рыжая.

Допив, я с громким хрипом согнулась пополам, но реальность, наконец, обрела чёткие очертания.

— Молодец, — бесцеремонно подвинув мужа, Ханна присела на край разгромленной кровати и взяла моё лицо в ладони, чтобы лучше видеть глаза. — Всё уже хорошо, дыши.

С каждым вдохом и правда становилось легче, и я благодарно коснулась её руки.

— Я что, так громко кричала?..

Я попыталась повернуться к Уилу, но она не отпустила, почему-то заставила меня смотреть только на себя.

— Барон почти три часа пытался тебя разбудить. Когда не получилось, позвал нас. Но да, во дворе было слышно. Я понадеялась, что это не от кошмара.

Её губы тронула горькая полуулыбка, а у меня не нашлось сил даже на то, чтобы смутиться.

— Мне казалось, что я выбралась…

— У Бруно с кошмарами разговор короткий, — она тоже погладила меня, но чуть резче, чем это делал герцог. — Отдыхай. Они больше не придут.

Я хотела спросить, что значили её слова о Бруно. Хотела всё-таки повернуться к своему барону. Но Ханна продолжала смотреть мне в глаза, и мир для меня снова заволокло пеленой. Разве что на этот раз она была уютной и тёплой.

Мне показалось, что и рассеялась она через мгновение, но, открыв глаза, я обнаружила за окном сумерки.

Солнце ещё не скрылось за горизонтом полностью, последние красные лучи догорели за принявшими причудливые формы облаками.

В теле ощущалась лёгкая ломота, как будто я сама долго и изнурительно работала физически, но, потянувшись, я почувствовала, что и она уходит.

Не было больше ни боли, ни холода, ни доводящего до исступлённого безумия испуга.

В тишине и безопасной мягкой полутьме спальни я закрыла и снова открыла глаза, просто наслаждаясь.

Монтейна рядом не было.

Первая моя мысль была о том, что он просто не хочет больше оставаться рядом со мной, но очень быстро я отмела её как ошибочную.

Если бы он считал дело безнадёжным, а меня недостойной спасения, не гнался бы за мной так отчаянно, надеясь перехватить на границе герцогства Керн или за ней.