— Иди, ну! Ищи Ханну, — я повторила твёрдым шёпотом и шлёпнула её по крупу.

Красавица заржала откровенно возмущённо и отступила на пару шагов, но не развернулась.

— Глупая, бестолковая кобыла! Убирайся!

Надеясь, что обидела родное для меня существо достаточно сильно, чтобы она сочла меня предательницей и ушла, я повернулась и, не оборачиваясь, направилась в деревню. Темнота тут же начала глушить звуки, и, к счастью, Красавица не попыталась последовать за мной.

В этот раз деревня казалась мне ещё более мёртвой, чем в прошлый. Должно быть, потому, что теперь здесь не было Монтейна, оживлявшего это место самим своим присутствием.

Забавно будет умереть там, где он пел мне о счастливой, побеждающей все преграды любви.

Заросли, в которых я опасалась запутаться или подвернуть ногу, оказались не такими густыми, как казались со стороны.

Пробравшись через них, я быстро осмотрелась и, определив направление, направилась именно туда, где меня обещали дождаться.

Они мне обещали.

Вернее, он.

Моя мёртвая, поглощённая им сестра была лишь фантомом, способом надавить на меня. Он мог скопировать её образ, показать мне, какой она могла бы стать, если бы осталась жива.

Такой же, как я. И тогда нас было бы двое.

Любопытно, стали бы мы настоящими сёстрами, дружными и преданными друг другу?

Или превратились бы во врагов, как Марита и Мария, жившие по соседству со мной? Эти женщины были погодками, но ненавидели друг друга так люто, как не каждые враги умели.

У барона и младшего герцога Керна вот так не получилось. Имея множество поводов вцепиться друг в друга по-настоящему и вспомнить все нанесённые обиды, они так или иначе этого не сделали.

Я улыбнулась, вспомнив, как они дрались, катаясь в пыли, а я вопила, не зная, что делать и как их разнять.

Вильгельм был дьявольски хорош даже в такой момент.

Деревянный шпиль церкви уже показался впереди, и я немного сбавила шаг, чтобы сделать несколько последних свободных вдохов.

Мне никто не помешал добраться сюда, чёрный экипаж не преследовал на дороге. Это могло означать только одно — я должна была оказаться здесь. Здесь всё должно́ было закончиться.

Опрометчиво ли я поступила, не сказав Монтейну напоследок, что люблю его?

Быть может, ему важно было бы это услышать.

А может, я сделала бы только больнее.

Пусть лучше считает меня такой же ветреной и неспособной на искреннее чувство дурой, как Одетта Лейн.

Судя по всему, герцогиня Керн из неё тоже получилась весьма хреновая.

Поймав себя на интонациях герцога Удо, я улыбнулась неожиданно для себя весело и решительно вывернула из-за последнего на улице дома.