— Молодец, держи так, — передал я Сошникову. Больше ничего; хвалить в бою некогда, а это была не похвала — команда: держи так дальше.

Второй пробовал кольцо с другого боку — заходил то на меня, головного, то на Морозова, нащупывая, где дуга тоньше. На меня он свалился сверху, в расчёте, что головной на миг откроет хвост; но за мной в кольце шёл Гладков и поднял нос мессеру навстречу, и тот прошёл стороной, не дав очереди, и снова ушёл вверх. Я его в тот миг не видел — перед глазами был только хвост Гладкова, по нему я держал дугу, а свой хвост отдал тому, кто шёл сзади, и не оборачивался. Они кружили снаружи и пробовали то один бок кольца, то другой, и слабины не находили: слабины не было, пока каждый держал своё место.

Ковальчук бил из задней по тем, что входили в его сектор, — короткими, экономя ленту. Но он был один ствол, обращённый назад, на всю шестёрку; что входило в его дугу, он доставал, что не входило — нет, а не входило больше, чем входило. Турель не закрывала кольцо. Кольцо закрывало себя само.

На четвёртом витке немец поймал момент. Гладков на повороте чуть просел — мотор после ремонта тянул не ровно, машину на вираже повело вниз, — и Гладков отстал от Бабенко на полкорпуса, дал щель. В эту щель мессер и свалился, сверху-сзади, в упор. Кольцо за Гладковым было, ствол шёл следом, но немец дал раньше, чем его достали.

— По Гладкову! — крикнул Ковальчук.

Гладкова тряхнуло. Машину повело, мотор зачихал злее, по фюзеляжу и левой плоскости прошла очередь. Но Гладков удержал её в кольце — не вывалился, не потянул прямую, вгрёб обратно в дугу на трясущемся моторе. Я слышал в эфире, как он дышит — коротко, сквозь зубы, на каждом качке мотора, — и как держит машину силой рук там, где её тянуло вывалиться вниз, из дуги, под мессера. Мессер проскочил вперёд, под нос Бабенко, и Бабенко на этот раз достал — не насмерть, а так, что от немца пошёл жидкий дым, и тот потянул вверх и в сторону, к городу, выходя из боя.

— Гладков, что у тебя.

— Держу. Мотор трясёт, по левой пришло. Дотяну. — Голос через зубы, ровный через силу.

— В кольце держись. Не вываливайся. Идём домой кругом, потихоньку.

И я повёл круг на восток, к Волге, не разрывая его, — смещая всё кольцо к дому виток за витком, как катят тяжёлое колесо: чуть вытягивая дугу в сторону полосы и снова замыкая. Так мы и ползли, по кругу и в то же время домой, шесть машин, одна из них битая. Бензин я считал теперь не баками, а минутами: каждый виток — минута над степью и километр не к дому, а вокруг него. На стрелке стояло на обратный путь да на круг над полосой, и не больше, и я тянул кольцо к дому быстрее, чем хотел бы. Второй мессер ходил ещё сверху, один, оставшись без напарника; но в одиночку лезть в шесть лбов, ползущих кольцом, он не стал — ждал, не отвалит ли кто, не развалится ли круг сам.