— Да не человек это, а кукла, — найдя в себе силы, первым заговорил Гвоздев. — Богом клянусь!

— Чтоб у него глаза повылазили! — донесся отчаянный вой лодочника. — И зачем я только подрядился вам помогать⁈ Теперича всю оставшуюся жизнь будет сниться зараза эта!

— Отставить орать! — по-военному бойко приказал Зубов.

Растерзанное тело его не пугало. За долгие годы в полиции и не такое приходилось видеть. Особенно когда на Хитровке дележка начиналась. Там под горячую руку все попадали: и стар и млад. Так что взгляд и душа давно у сыщика очерствели. А вот разум, который никак не хотел принимать на веру очевидный факт, оставался таким же острым. Именно он и заставил Зубова приблизиться к каменным столбам и внимательно рассмотреть изображения исполинских змей.

Письмена были длинными, но состояли из точек и палочек, а не вязи как у славян. А сами головы и змеиная чешуя выглядели искусно, хорошо детализированно.

Обойдя столб по кругу, Зубов поднял голову и попытался дотянуться до ноги цыганенка, но не смог. Слишком уж высоко была подвешена жертва.

— Эй, помогите мне! — крикнул следователь.

Но никто не ответил.

Зубов обернулся: околоточный стоял рядом с лодочником и что есть мочи крестился.

— Вы чего это, господа хорошие, умом тронулись? — уточнил Зубов.

Но Гвоздев только отмахнулся:

— Вы как желаете, ваше благородь, а мы с Василем не в жизнь в этот проклятый круг не сунемся. Хватит, навидались страстей! Не желаем следующими жертвами становиться, не уговаривайте.

«Ну что за дремучие племя», — подумал про себя сыщик. И ведь никак им, дурням, не объяснить, что нет тут ничего опасного. Так нет же, твердят как попки: «проклятие, проклятие»!

— Идите, живо, говорю! Иначе рапорт на вас накатаю! — указал он на Гвоздева. — А тебя прикажу плетьми отходить! — перевел он палец на лодочника.

— Не имеете права! — тут же откликнулся Василь. — Я свое дило исправно сделал. Привез куды треба, а дальше уже не мое!

— Отказ пособить власти есть самое гнусное преступление, — ответил Зубов и сам себе не поверил. Как-то уж слишком жиденько сказал, без строгости.

— Все равно не пойдем, хоть режьте! — заявил Василь.

Зубов отвернулся:

— Ну и черт с вами, горемычными.

«Придется самому исхитриться, раз без помощи остался».

Нашел он палку подлиннее, привязал к ней нож веревкой и, подняв ее вверх, начал резать узлы. Уже через минуту тело упало на землю, вызвав у лодочника новый приступ причитаний.

Но Зубову было не до этого. Необходимо было внимательно изучить тело мальчика и записать все подробности в блокнот, дабы не позабыть важные факты.