Надрезы были неглубокие, серповидные — такие ножом не сделаешь, тут либо особый медицинский инструмент требуется, либо хитроумная заточка. По всей видимости, мучитель хотел позабавиться с жертвой, проявляя не столько жестокость, сколько пытаясь истязать жертву. Но в чем причина? Неужели глумился, чтобы выведать у цыганенка какой секрет? Но что мог знать малец, который промышлял исключительно воровством?

Перевернув тело на бок, а затем на спину, Зубов насчитал семь поверхностных ран. «Длинные, извилистые словно змеи», — пришло на ум нехорошее сравнение.

Впрочем, сейчас ему везде мерещились ползучие твари, казалось, что даже возле сапог копошатся склизкие клубки, готовые впиться в него своими острыми зубами.

Ушибов и ссадин на теле мальчика обнаружено не было. Кости тоже оказались целыми. Получается, цыганенок даже не сопротивлялся. Покорно отправился на заклад, словно сын перед отцом. Кажется, Авраам собирался принести в жертву сына своего Исаака таким же образом. Только там вышел положительный финал. А здесь…

Зубов не стал больше мучить ни себя, ни жертву. Аккуратно отнес мальчугана в сторону, положил на одеяло и накрыл плащом. Теперь необходимо было изучить само место преступления. А посмотреть здесь было на что. Оказалось, что причудливая вязь имелась не только на змеиных столбах, но и плавно переходила на каменные плиты на земле, создавая целые клубки путаных линий вроде лабиринтов. Круги, серпантины и хитросплетения. Но главное, что сразу бросилось в глаза, — это три глубокие канала, один из которых располагался прямо под тем местом, где была подвешена жертва. Получается, что кровь мальчонки стекала прямо внутрь каменного ковша и дальше по каналам растекалась еще в два направления.

«Это все игра, некая жуткая, преступная игра, — твердил себе Зубов. — Злой гений способен избрать для своих злодейств любое мистическое обличие. Только что же это за забава такая?»

На ум следователю пришли старые, полюбившиеся всем игры: рифмы, фанты, горелки, пузеля, почта в шляпе, паутинка…

Зубов резко замер и еще раз взглянул на рисунок под ногами.

— Что там? Что⁈ — встрепенулся околоточный, продолжая оставаться за чертой.

Сыщик не ответил, а вместо этого ловко подтянулся на столбе и, повернув голову, посмотрел на рисунок с высоты десяти футов.

— Да тут, братцы, не паутинка, а целая паутина! — победоносно заявил он.

Он быстро спрыгнул вниз и начал быстро рисовать что-то в своем блокноте, проговаривая достаточно громко:

— Эво, какая штука получается! Вот так штука!

— Иван Федорович, милый. Ты уж не держи нас в неведении, — буквально причитал издали Гвоздев.