— А ты бы, голубчик, подошел и помог, а не щемился по щелям словно таракан, — устыдил его сыщик.

Околоточный посмотрел на лодочника, который так и обмер со страха.

— Не ходи, хрестом богом заклинаю! — запричитал Василь.

— Не могу стерпеть. Служба зовет. Долг, понимаешь ли.

Околоточный извлек из-под одежды крестик. Поцеловал его, вроде как на прощание, и, переступив черту, направился к Зубову.

Рисунка он, конечно, не разглядел, а вот узору на гладком темном камне поразился. Ох, что же за диковинные здесь были изображения: и горы, и моря, да паутина, соединяющая все эти красоты воедино.

— Что же это за паутина такая? — шепотом произнес околоточный.

— Не паутина это вовсе, а дверь, — также тихо ответил Зубов.

Гвоздев задумался, отчего на лбу его появились глубокие складки.

— Дверь, это куды же?

— А это, друг мой, мы с тобой узнаем, когда распутаем клубок, — пообещал ему сыщик.

Но околоточный ему не поверил. Ему это место представлялось неким чудовищем, пытавшимся выспаться перед скорой охотой.

— Бежать отседова надо и как можно скорее, Иван Федорович. Заклинаю вас! Добром это точно не кончится.

Зубов убрал блокнот во внутренний карман пиджака, обернулся и внимательно посмотрел на помощника:

— Не думал, что ты, братец, такой пугливый. И какие только черти тебе здесь привиделись?

— Так ведь Урочище это древнее. Мне про него еще бабка рассказывала, что много лет назад, сколько уж не упомнишь, было здесь поселение одно. Звалися они Озерниками. И было у них божество, которому они поклонялися. Телом вроде человек, а голова у него змеиная. Уром его звали и почитали, как у нас святого почитают.

— Уж не богохульствовать ли ты решил⁈ — зло зыркнул на Гвоздева сыщик.

Околоточный испугался, принялся оправдываться:

— Да что вы⁈ Я же просто рассказываю как сам слышал!

— Хорошо, продолжай.

— Так вот, значится. Был этот змей настоящим исполином! Два человеческих роста, как пить дать. Только не человек это вовсе, поскольку лицом змею напоминал. Не кожа, а чешуя, язык длинный, глазки темные и вытянутая морда.

— Сказки ты мне, друг ситный, рассказываешь и даже не краснеешь, — сказал Зубов.

— Да вот те крест, ей-Богу, не вру! — осенил себя перстом околоточный. — Так бабка сказывала, а ей ее, и так бесчисленное множество старух, что в роду моем значатся.

— И что же этот Ур, здесь свои порядки установил? — тяжело вздохнув, спросил Зубов.

— И правила, и границы! — подтвердил рассказчик. — Без него здесь ниче не происходило! А потом потоп случился, и всю нашу округу вымыло. А святые места — Урочища там и могильники всякие — под воду ушли.