Пока Зубов рассуждал, вернулся селянин. Расставил свечи перед зеркалом, по всей видимости, чтобы лучше было видно отражение. Аккуратно зажег их. Вытер вспотевшее лицо. Снял с Зубова хомут — больше он не был нужен, да и пленник не сопротивлялся. Схватился за его белоснежную рубаху и дернул в разные стороны, обнажив грудь. Огромный мозолистый палец ткнул в левую часть, где располагалось сердце.

— Вот тебе, ваше благородь, первое доказательство! — произнес Фрол.

Затем убрал палец — и Зубов заметил в собственном отражении шрам от пулевого ранения, которого раньше никогда не видел.

— Что это? — тихим голосом спросил Зубов.

Фрол задумчиво опустил голову, присел рядом с зеркалом прямо на дощатый пол и начал рассказывать:

— По весне это было. Ты тогда опять на Змеиный остров сунулся. Мальчонка-цаганенок все разболтал, так ты и поспешил Шептуна задерживать, даже околоточного нашего ждать не стал. Видать, решил, что сам сдюжишь. Видела я это как наяву. Там-то, у священного круга, все и случилось, — женский голос прервался. Фрол шмыгнул носом.

Приходилось Ивану Федоровичу бывать на балаганном представлении — своими очами наблюдал, как чревовещатели при помощи куклы разговаривают. Но чтобы так мастерски изменить собственный голос — с таким искусством сыщик сталкивался впервые.

Селянин тяжело вздохнул. И снова заговорила Зизи:

— Цыгане тогда очередную попытку предприняли Ура пробудить. Но и в тот раз у них ничего не вышло. Расстроились они. А цаганенок радостно заверещит: «Я вам жертву привел, берите, крутите его». Так безродные и поступили. Схватили тебя и подвесили на столбах. Кровь пустили не сразу, там ведь нужно, чтобы медленно все происходило, с молитвами и песнопениями, иначе Ур не услышит. Но ты оказался не так прост. Каким неведомо чудом высвободился. Правда, бежать не стал, видать, понял, что все одно догонят. Добыл свой пистолет, двух поселенцев застрелил, а когда вязать тебя снова попытались, пустил себе пулю прямехонько в сердце.

Зубов опустил взгляд и попытался разглядеть шрам у себя на груди.

Но женский голос тут же предупредил:

— Зеркало покажет, глаза — нет. Им что было не узреть.

Кивнув, сыщик опять посмотрел на собственное отражение. Глубоко вздохнул, почувствовав приятный запах благовоний. Только сейчас он заметил, что возле зеркала, на полу, стоят миски, в которых тлеет сухая травка.

«Дурман», — пришла в голову вполне очевидная мысль. Но озвучивать ее он не стал. Сейчас необходимо подыгрывать селянину, иначе тот, не приведи Господь, еще решит пустить ему кровь раньше времени.