— Алексиус… — голос его сорвался. — Это ведь я тебя когда-то вытащил из-под обвала на Южной границе. Ты мне обязан.

Я кивнул.

— Обязан. За жизнь — обязан. Но не за правду. И не за Юрьевского.

— Что ж, я должен был попытаться.

Он молча смотрел на меня ещё мгновение, затем резко развернулся и ушёл в ночь, не обернувшись. Его фигура растворилась в тумане, и мне показалось, что он уходит не просто от меня — от самой Империи, в которую когда-то верил.

Я остался стоять на мостовой, прислушиваясь к глухому гудению Невы под расколотым льдом.

А под кожей шевелилась нехорошая уверенность: Стагнис не оставит это просто так.

* * *

Юсуповский дворец, сверкавший огнями и отражающийся в воде Мойки, казался пришельцем из другого века — века роскоши, парадных карет и вальсов при свечах. Уже у подъезда стояли нарядные лакеи в темно-зеленых ливреях с золотыми гербами. Мокрые хлопья снега, падавшие с неба, тут же таяли на разогретой дорожке, по которой медленно шли гости бала.

— Николаев! Черный Алмаз! Это он!

— Все-таки явился…

— Конечно, явился! — шептались за моей спиной. — Ведь поговаривают, что его Дом скоро объединится с Юсуповыми…

Я пришел чуть позже назначенного времени — нарочно. Предполагал, что к моему прибытию бал уже развернется в полную силу, и мне не придется участвовать в слишком длинных приветствиях и церемониях. И едва я перешагнул порог главного зала, как оказался словно в другой реальности.

Бальный зал дворца Юсуповых сиял и сверкал так, что глазам стало больно. Высокие своды потолка терялись в позолоте лепнины, где между орнаментами вились северные олени и стилизованные корабли — тонкая отсылка к культуре шведов, в честь которых устроили бал.

Люстры из венецианского стекла, специально привезённые из Италии ещё при прадеде нынешнего князя Юсупова, отражались в безупречно отполированном паркете. Вдоль стен стояли пальмы в серебряных кадках, а между ними — зеркала в резных рамах. С «неба» неторопливо падали искусственные сверкающие снежинки.

— Алексей Иоаннович! — издалека поприветствовал меня Феликс Феликсович старший. Я подошел ближе и церемониально поклонился.

— Ваше сиятельство, превосходный праздник. Уверен, кронпринц и его сестра восхищены вашим гостеприимством.

— Надеюсь, — улыбнулся мне князь. — Наслаждайтесь вечером, ваша светлость. Я передам детям, что вы явились. Они будут рады вас видеть.

— Феликс, как я понимаю, уже вернулся из Стокгольма?

Старший Юсупов усмехнулся и скользнул взглядом по толпе гостей, среди которой плыла его супруга княгиня Лионелла.

— Разумеется, вернулся! После всего, что он там устроил…