— Осторожнее, — тихо сказал я.

— Как неудобно, — проворчала она и тут же осеклась, когда взгляды оперативников устремились к ней. Я поправил куртку на ее плечах. Хорошо, что она доходила девушке до середины бедер и прикрывала все необходимое. Впрочем, длинные стройные и босые ноги все равно привлекали внимание.

Я заметил, как один из оперативников чуть приподнял брови, другой приосанился. Оценивали. Неудивительно — Чуфта действительно выглядела эффектно.

— Сделай вид, что тебе холодно, — шепнул я. — Люди мерзнут зимой.

— Хорошо.

— Сюда, пожалуйста, — один из оперативников предложил моей спутнице руку. — Быть может, желаете чаю? Или кофе? Вы же босиком, барышня… Давайте проводим вас в здание, там согреетесь… Да и обувку какую-нибудь найдем…

— Вы… очень любезны, — голос у Чуфты все еще был хриплым, но в нем уже проскальзывали привычные насмешливые нотки.

— Всегда к вашим услугам, — оперативник улыбнулся и повел ее к крыльцу.

Я посмотрел им вслед и усмехнулся:

— Опасаюсь за моральный дух личного состава. Эк ваши павлины хвосты пораспускали…

Черкасов хмыкнул:

— Красивая же девушка. Ничего удивительного, что оказалась в столь опасной ситуации. Еще повезло, что в живых оставили… Впрочем, с вашей спутницей мы разберемся позже — это все же не наш профиль. Идем в кабинет, Алексей Иоаннович.

Я последовал за ним по широким коридорам. Тяжелые двери из темного дуба, мраморные полы, прохладный воздух с легким запахом старой бумаги и оружейного масла — это место всегда настраивало меня на рабочий лад. Черкасов распахнул дверь кабинета, дождался, пока я войду, и закрыл за нами.

— Садитесь, прошу.

— Вы неожиданно вежливы с момента моего прошлого визита в этот кабинет, — не удержался от сарказма я. — Хотя на этот раз за мной залет посерьезнее. Что же это вы не кричите на меня и на «ты» не переходите, Евгений Александрович?

Черкасов смутился.

— Прошу прощения за инцидент в прошлом, Алексей Иоаннович. Это был редкий случай, когда личные трудности отразились на моем поведении на службе. Приношу самые искренние извинения, я был крайне непочтителен. Слово офицера, что больше это не повторится.

Я опустился в кресло напротив его стола. В кабинете царил приглушенный полумрак, свет лампы падал на стопки папок и несколько фотоснимков, разложенных на поверхности стола.

— Что случилось, Евгений Александрович? Может я смогу как-то помочь?

Черкасов снял пальто, бросил его на спинку кресла и сел за стол.

— Благодарю за заботу и участие, Алексей Иоаннович. Но личное должно оставаться личным. Давайте сосредоточимся на том, что произошло на аэродроме. Мне нужен ваш подробный рассказ для протокола.