И началась бойня.

Подход к «гнездышку» был только один — по узкому крутому хребту без единого кустика. Кирилл Коршунов снимал прямолинейных джигитов одного за другим. Те проявляли зверское упорство. Из города подтянули всех бойцов, намереваясь устроить решительный ночной штурм.

И тогда Мосягин сообщил славянам, где их друг Коршун ведет неравный бой с незваными гостями.

«Чероки» и «паджеро» вереницей потянулись в лес. Вооруженную братву беспрепятственно выпускали из города. Беспорядочная ночная стрельба в лесу слышалась до самого утра. А на рассвете вступил в дело ОМОН. Милиционеры, долго терпевшие унижение от распоясавшейся братвы и их продажных защитников, получили наконец долгожданную команду «фас!». Остатки банд были сметены ураганом злости обиженных людей в форме.

Геннадий Барсуков вышел из больницы уже капитаном. Работы у него прибавилось. После зачистки города от рэкетиров, требовалось доходчиво объяснить освобожденным бизнесменам, кто их новая «крыша».

А медеплавильным комбинатом занялся лично Мудрый Наставник. Ему было недостаточно ежемесячной доли от сбыта продукции. Роману Витальевичу требовался полный контроль над крупнейшим предприятием…

— Куда теперь? — спросил хмурый Кондратьев у Барсукова. — Мои ребята третьи сутки спят урывками. Неправильно это.

— Я сам разберусь, что правильно, а что неправильно. Бывают обстоятельства…

— Какие?

В голосе начальника уголовного розыска чувствовался вызов. Барсуков взъярился.

— Кондратьев, не надо меня перебивать! Ты с ребятами пасешься на своей поляне. Большой, надо сказать, поляне. Я всегда прикрывал ваши задницы, как бы вы ни облажались! А ты за это выполняешь мои просьбы. Просьбы, я подчеркиваю. И не задаешь лишних вопросов. До сих пор у нас было взаимопонимание.

— Это я так, замотался.

— А что до усталости, я не виноват, что твои орлы паршивого солдатика не могут найти.

— Как-то все усложнилось. Тут еще Светлый Демон…

— За сложность я обещал дополнительный стимул. Понятно⁈

— Да ясно… Вот я и спрашиваю, куда теперь? Здесь-то их нет.

— Нет… Но, кажется, я знаю, где они могут быть. Она уже была в этом лесу и укрылась тогда… — Барсуков осекся. Незачем подчиненным знать о старых недобрых временах. — Тащи подробную карту, я покажу одно местечко.

Желтый луч фонарика пошарил по карте, разложенной на капоте автомобиля. Полковник ткнул в точку, отмеченную как локальная возвышенность, и невольно проговорился:

— Вот. Этот утес называют «гнездом Коршуна».

— Так это там в девяностых братва полегла?

— Было дело.

Кондратьев, служивший в городе пятнадцать лет, почтительно склонился над картой.