— О чем?

— Как станем космонавтами и полетим к далеким планетам. Когда висишь между небом и землей, это легко представить.

— Почти как мы сейчас… — Я покосилась в темную бездну обрыва.

— Да, так и хочется взлететь.

«Как же мужчины отличаются от нас, женщин, — подумала я. — Мы смотрим под ноги, а они рвутся в небо. Мы боимся упасть, а они хотят взлететь. Нам звезды кажутся яркими украшениями, мы хотим их присвоить, а они видят невидимое и мечтают там побывать».

— А какая самая яркая звезда? — спросила я.

— Для нас — Солнце, но его сейчас не видно.

— Да ты шутник.

— Помимо Солнца, самая яркая — Сириус в созвездии Большого Пса.

— Покажи.

— Сириус виден только в Южном полушарии. Вот если бы мы были в Бразилии…

«Еще побываешь, какие твои годы», — хотелось ободрить парня, но вместо звездного неба перед глазами возникло профессорское послание со зловещим предупреждением. Я поспешила вернуть мечтателя на грешную землю.

— Ты слышал выстрелы?

— Где-то там, внизу. А что?

Он показал направление и подтвердил мою догадку, что стреляли в районе старого домика лесника. Хотелось верить, что это случайное совпадение, но лучше подготовиться к приходу незваных «охотников».

— Да ничего. Идем устраиваться на ночлег. Там Пифик один скучает.

Опираясь о стену, мы посеменили по узкому каменному выступу к «гнезду Коршуна». Семнадцать лет назад я пробиралась в обратном направлении. А сзади расчетливо отстреливался тот, кто дал название этому утесу — Кирилл Коршунов.

…Последняя ночь с Кириллом нас по-настоящему сблизила.

За предыдущие недели, что мы прожили в лесу, я вновь почувствовала себя женщиной. Я ощущала его заинтересованный взгляд всегда: когда делала зарядку под его руководством, разбирала оружие, целилась по мишеням, когда мы вместе готовили еду, когда потом я прибиралась, а он сидел рядом, кусал травинки, пытаясь бросить курить, и сразу опускал взгляд, как только я оборачивалась к нему. Его глаза излучали странный свет. Будто под слоем льда теплился огонь. И с каждым днем огонь разгорался, а лед подтаивал.

В охотничьем домике я ложилась спать первой. Мне досталась узкая кровать. Он заходил внутрь спустя час или два и, стараясь не шуметь, укладывался на лавку. Утром, когда я просыпалась, в домике его уже не было. Однажды меня разбудили шум дождя и назойливая муха на щеке. Я разлепила веки и окунулась в распахнутые глаза Кирилла. Его лицо было рядом. Истонченный лед треснул под напором скрытого тепла. Он вздрогнул и отстранился, мужественные щеки покрылись румянцем. Я догадалась, что приняла за муху его осторожный поцелуй.