— Мы сделаем, как он сказал. И будем ждать ее на квартире. Она обязательно захочет увидеть тебя… И меня…

Пифик вытянул морщинистую шею и опустил голову. Он был согласен.

78

Спальное купе на двоих. Я одна. Дверь закрыта, занавески плотно задернуты, но я знаю, что за окном вступает в права скупая июньская ночь. Под потолком звучат песни. Много слов, но ни одного про мои чувства. Поезд трогается, перестук колес учащается, я покидаю Валяпинск. Этот город — моя незатухающая боль. Это место — моя вечная трагедия. Его не должно быть, как не должно быть и меня. Мы приносим несчастье.

Я смотрю на дверь, она остается закрытой. Я еще на что-то надеюсь, отсчитываю минуту, другую, третью, но никто не приходит. Я по-прежнему одна. В большом зеркале закрытой двери я вижу тусклый немигающий взгляд светло-карих глаз коротко стриженной блондинки.

Неужели это я?

Нет, не может быть, я долгие годы типичная брюнетка! Разум захлестывает освежающая волна. А вдруг мне все это приснилось? И все произошедшее — ужасный сон.

Я закрываю глаза. Воспоминания обволакивают и тянут на дно. Это холодная река норовит завладеть моим беспомощным телом. Я не сопротивляюсь, мышцы парализованы, распахнутые глаза наблюдают, как постепенно меркнет свет под увеличивающейся толщей воды. Вот-вот все закончится. Навсегда.

Но что это? Воду вспарывают толчки пузырьков, сильные руки хватают меня за платье, тянут за волосы.

Меня выносят на берег. Минуту назад было тепло и уютно, а сейчас дико холодно и мокро. Мне давят на грудь, как будто хотят сломать ребра, дуют в рот, и каждый насильственный вдох ножом врезается в легкие. Неожиданно тело пронзает новая боль, похожая на удар током. Я вздрагиваю, горло, словно шланг, продергивается внутри шеи, и меня тошнит склизкой жижей. Наползают запахи. Воняет сгоревшей машиной и какими-то химикатами.

Я разлепляю глаза — передо мной в круговороте тумана лицо Кирилла. Я силюсь его рассмотреть. Он мало изменился: расширились мазки седины на висках, добавились складки по бокам носа, а взгляд все тот же — озабоченный и участливый.

Но этого не может быть! Кирилл Коршунов погиб! Его убили на утесе в тот день, когда он прикрывал мое бегство!

Ух, это точно сон. Тревожный и непонятный. Лучше закрыть глаза и отключиться…

В следующий раз я очнулась в кровати. Белая простыня, белый потолок, спина человека в белом халате. Он оборачивается, и вновь я вижу лицо Кирилла Коршунова. Что за опасное наваждение? Где сон, а где явь? Или я уже в потустороннем мире духов?

— Привет, — говорит Кирилл и широко улыбается. — Я все-таки успел.