«Внутримышечно. Не промахнетесь», — успокоил врач, будто речь шла о ягодицах теленка. Заметив мою растерянность, он наполнил вакцинами инсулиновые шприцы и сделал первый показательный укол под кожу бедра. Хорошо, что черепахи возмущаются молча, у меня бы сердце разорвалось от его вопля.

В последующие дни я подкрадывалась к Пифику сзади, чтобы успеть ухватить его за плечо, бедро или хвостик, пока он не скроется под панцирем. Я объясняла ему целесообразность жестоких процедур, и суровый взгляд черепахи день ото дня оттаивал. Через две недели он превратился в прежнего бестолкового непоседу.

— Тут еще ампулы и шприцы, — вернул меня к действительности Николай, разбиравший рюкзак.

— Не разбились?

— Нет. Почему ты их не выбросила?

— Один раз с их помощью мы уже узнали правду.

— Правда… Она всегда достается дорого.

— Неизвестность хуже.

Я перебрала химический арсенал, прихваченный из подземной лаборатории. По одной ампуле каждого вида, включая ту, что вкололи Николаю. Прочтя переписку Доктора с профессором, я поняла, почему биолог смотрел на Субботина с таким ужасом, но не разделяла его чувств. Когда знаешь, что срок, отмеренный тебе, вот-вот пройдет, все страхи становятся мелкими и несущественными.

— Мне надо вернуться в город, — решила я, взглянув на часы.

— Зачем? Мы еле вырвались оттуда.

Я не стала объяснять, что приехала в город своей юности не ради того, чтобы вытряхнуть из садиста информацию о секретных ампулах. Помимо необычного заказа, меня привела сюда слепая материнская вера, проснувшаяся при упоминании Валяпинска. Много лет я жила с вечной занозой в сердце, боль от которой то отпускала, то справедливо мучила. Но раз судьба привела меня в Валяпинск, я обязана узнать правду о том дне, когда Мир Рухнул. Для полноты картины мне не хватает нескольких важных деталей.

— Я съезжу в город и вернусь.

— Тогда я с тобой.

— Нет. Ты остаешься здесь. Отдыхай спокойно. Кроме меня, это место никто не знает.

«А тот, кто знает, забыл», — подумала я.

— А Коршунов? Ты говорила о нем.

— Его уже нет… Я оставлю тебе телефон и, в случае чего, позвоню.

— В случае чего?

Мы смотрели друг на друга, и я ощущала его нешуточное волнение. Не за себя, а за меня! Позабытое чувство мужской заботы обрадовало и напомнило, что я все-таки женщина. Я не удержалась и весело потеребила Николая по макушке, поймав себя на мысли, что точно так же заигрывала когда-то с мужем.

Я смутилась, отвела взгляд и поблагодарила:

— Спасибо тебе, Коля.

— За что? — Как и все мужики, он не понимал тонких материй.

— И позаботься о Пифике… в случае чего.