Я стояла, смущенно потупившись. Пока Государь спал и наша область, как и многие другие, тонула в кровавом хаосе, сказано и тем более передумано было немало. Кто же знал, что Иоанна Иоанновича из всего этого заденут за живое именно упоминания преклонного возраста…
Ну и глупость я думала, в самом-то деле! Государь — мужчина хоть куда, эмоциональный такой… Вот лично мне с таким кавалером на дискотеку в Котласский клуб железнодорожников не зазорно было бы явиться! Я представила, как Иоанн Иоаннович входит в обшарпанный танцевальный зал, свирепо поглядывая из-под кустистых бровей и небрежно покручивая на мосластом пальце велосипедную цепь — и юные снага с арматурного завода шустро хватают бутылки с бырлом и дружно вспоминают про ужасно срочные дела где-нибудь подальше от клуба.
— Ну да Бог с вами со всеми, — Государь неожиданно сменил гнев на милость. — Ваше счастье, остолопы, что Мишка эдакого бремени не заслуживает… Так, чье у нас тут дело? Пинегина. Да, я понимаю, что ты действовала сообразно обстоятельствам. А теперь ты пойми меня и мои обстоятельства. Смысл и цель моего правления — не допустить, чтобы в Государстве воцарилось то, что ты называешь волчьими временами. Поэтому я обязан карать тех, кто воспроизводит их законы. Какие бы там у тебя ни были благородные причины, какой бы замечательный экономический подъем ни пережила при тебе губерния, это все не отменяет того, что ты — захватчица и убийца. И если я тебя не покараю, это будет как дать знак, что всем можно действовать таким макаром — воровать, убивать, обижать гусей. Такие, как ты, не нужны в Государстве, — он неожиданно подмигнул. — Но это не означает, что ты не сможешь послужить Государству в ином качестве.
Государь встал, и все, кто сидел, поспешно повскакивали, гремя стульями. Иоанн Иоаннович воззрился не на меня, а на сыновей, и объявил:
— Значит так. Сейчас раздам всем сестрам по серьгам. Владение Мезень переходит законным наследникам, — он кивнул на ошарашенно притихших детишек. — По малолетству к ним будет приставлен толковый дьяк, который шустро разберется, что там за неразрешимые проблемы такие с поставками компонента для армейских негаторов. И проследит, чтобы стратегически важный ресурс поступал прямо в казну. Владения Пинега и Лешуконье остаются за родом моих стекловаров Пинегиных, которым отныне и впредь я буду обеспечивать защиту — и чтобы без самодеятельности мне! Учтите, я тут на кое-что глаза закрыл, но обратной силы мое попустительство не имеет. Еще раз такое случится — все ответят, мало никому не покажется. Там вроде бы еще одна сестра есть? Совершеннолетняя? Вот ее и назначаю владетельницей. А что до обвиняемой Гаи Пинегиной, я лишаю ее всех прав состояния и приговариваю к изгнанию за пределы Государства Российского. Обязываю под страхом смертной казни пересечь границу в трехдневный срок и не возвращаться… до помилования, которое еще надо заслужить. Уф-ф, все!