Тут в судебный процесс вмешался царевич Василий, хотя я уже решила было, что, кроме собственных ногтей, его вообще ничего не интересует:

— Владение Мезень было захвачено явочным порядком, с нарушением прав законных наследников, — он змеисто улыбнулся и надавил кнопку на столе перед собой: — Введите.

Открылась неприметная дверь где-то в недрах зала, и к Государю направились двое детишек — мальчик держал за руку девочку.

— Это дети Афанасия Мезенцева, убитого обвиняемой, — Василий бросил торжествующий взгляд — не на меня, конечно же, а на брата. — Законные наследники владения Мезень. Наш долг — как следует разобраться в обстоятельствах, при которых их права были нарушены и владение отошло к убийце их отца и братьев!

— Это она, она, Государь! — заверещал мальчик, указывая на меня. — Эта бешеная девка папу моего убила! Покарай ее, Государь! Пусть ее четвертуют, колесуют, посадят на кол!

Я прикрыла глаза. Понимала же, что надо было пристрелить гаденышей! Всегда так делалось в войнах владетелей, испокон веков! Вражеский род истребляли целиком, до последнего младенца — таков древний обычай! А я сопли распустила… знала, что за бабскую слабость придется платить, но не знала, что так скоро!

— А ну цыц! — прикрикнул на меня Государь. — Даже думать мне тут эдакую дрянь не смей! Ты оставила в живых детей из вражеского рода? Это единственная причина, по которой я могу оставить в живых тебя саму… может быть. Потому что остального, что ты наворотила, это никак не оправдывает!

Кажется, я могу высказаться в свою защиту сейчас — или никогда:

— Пока ты спал, Государь, на Севере настали волчьи времена. В такие времена надо драться с волками по-волчьи, иначе остается только погибнуть… или сдаться, что куда хуже. Мезенцев убил моего отца — я ответила. Лешуконский угрожал моей сестре — я ответила.

— Да понял я, что ты действовала соразмерно, — отмахнулся Государь. — Но, видишь ли, тех, кого ты поубивала, как бы они ни были виновны, я покарать уже не могу. На это нет власти даже у меня. Остаешься ты.

— Да готова я принять любую кару! — а, ладно, терять уже особо нечего. Я шагнула вперед: — Но скажи мне одно, Государь — а как на моем месте поступил бы ты сам? Смирился бы, что твоего отца прикончили в гараже⁈ Заполз бы в убежище и затаился⁈ Все проглотил, подставил вторую щеку, признал, что с твоей семьей так можно⁈

Теперь все уставились на меня, даже с царевичей вмиг слетела скука. Дмитрий гневно завращал бычьими глазами, на устах Василия мелькнула злорадная улыбка.

— Поори еще тут на меня, соплячка, — устало сказал Государь. — Как же вы все мне надоели… И вы со своими бесконечными интригами и склоками, — он кивнул на царевичей, — и магнаты, у которых тотальная резня — единственный ответ на все вызовы времени. И опричники, которые только и умеют, что бесконечно канючить финансирование. И земские, которые, сколько им ни давай, все просирают и требуют еще. Может, мне на покой уйти? Раз уж я, — Государь бросил на меня трагический взгляд, — старый! Оставлю Мишке шапку Мономаха и посвящу остаток дней… не знаю… выращиванию капусты!