Нас с Рейкой отец любил одинаково и дал мне свою фамилию, однако законной дочерью не признал, я так и осталась бастардом. Наверное, потому, что после признания я, как старшая, автоматически стала бы наследницей — а хоть я и не робкого десятка, такая перспектива пугала меня до усрачки! От одной мысли, что придется таскаться по всем этим раутам, где никому нельзя набить морду непосредственно, а можно только унижать и причинять боль с помощью социальных игр, начинало подташнивать. А вот Рейка прямо-таки создана для того, чтобы быть владетельницей. Она — ледяная красавица, в отличие от меня: моя мать происходит из ненцев, у меня чуть раскосые глаза, невыразительная мордашка и невнятного цвета вечно растрепанные волосы. У Рейки и фигурка, как у античной статуи, а я плоская, что твоя доска. И это довольно удобно: если кобуры полами рубашки прикрыть, то их и не видно. А главное, сестренка умеет, когда надо, почти буквально излучать холод… Хотя я-то знаю, что у нее есть чувства.
Мы говорили о папе, о том, какой он был добрый и умный, как всегда заботился о нас и вкладывал душу во все, что делал. По лицу Рейки бежали слезы, она сперва всхлипывала, потом принялась рыдать. Я прижала ее к себе, как ребенка, гладила по спине и по волосам, шептала что-то бессвязное — просто чтобы она слышала мой голос. Рейка — все, что у меня осталось, и я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось…
А еще она упрямая, даже по-своему упрямее меня. И все-таки я сделала еще одну попытку:
— Рейка, тебе надо уехать, пока я здесь все не разгребу. В Москву, там тебя не достанут. Поживи у своей матери. Попроси помощи у царевичей, они не откажут семье личного стекловара Государя…
— Царевичи не откажут, — Рейка жестко усмехнулась сквозь слезы. — Но и не помогут ничем. У них есть более важная задача: они власть делят вокруг отцовского ложа, которое со дня на день может превратиться в гроб. И одновременно им нужно удержать контроль над страной. Южные юридики — такой же гадюшник, как северные владения, но магнатов больше, они сильнее и, главное, куда ближе к столице. И даже туда царевичи опричные войска не вводят, не хотят развязывать гражданскую войну. До нашего медвежьего угла им тем паче дела нет. Нам придется справляться самим, Гайка.
— Так я справлюсь! Ты же можешь получить доступ к нашим счетам?
— Могу. Часть наших счетов открыта в Государевом Земском Банке, то есть отрезать доступ к ним Мезенцев никак не может.
— Во-от, значит, деньги — не проблема. А у меня есть связи в нужных местах и есть бойцы. То есть Караш еще не знает, что его табор — мои бойцы, но я ему все доходчиво объясню. А завтра поеду в Кузомень к Гольдфагену договариваться о поставке оружия. Гольдфаген — тертый калач, он долго работал с папой и дочери Пинегина не откажет. Не обижайся, но ты будешь только путаться под ногами. Мне придется все время отвлекаться, чтобы тебя защитить.