Память у меня не абсолютная, но близко к тому — занятия нейроинженерией поспособствовали.

Кровь бросилась инспектору Ежову в лицо:

— А ты не умничай тут! Понаехали к нам из владений, правил не понимают, а туда же — поучать нас лезут!

— Да не кипятитесь вы так, для здоровья вредно, — жалко дядьку, вон аж задыхается весь. — Что, вам тоже жалованье не платят?

— Если бы просто не платили, — вздохнул Ежов. — Знаешь сколько начальник после каждой смены требует? Себе в убыток работаю… Ну дай денег, у тебя же есть!

— Не-а. Перетопчешься. Фамилию начальника назови лучше, и его начальника. Обещать ничего не могу, не моя, конечно, сфера ответственности… но не нравится мне, что такое творится у меня под боком.

Лицо Ежова сделалось сложным, но фамилии он назвал. А вот кто я такая, спросить постеснялся.

Я села на «Рысь» и выкрутила газ. Как же хочется домой, в Пинегу! А надо в Мезень. Добыча ртути сама себя не организует — а ее поставки в центр сами себя не прекратят.

* * *

Телефон на столе Мезенцева без объявления войны разродился скорее даже дребезгом, чем звоном.

Я растерянно огляделась по сторонам. Может, Рейка знает, что делают в таких случаях? Но она вышла отдать распоряжения в банк. Мы успели разобраться в логистике мезенской ртути и уже три дня не отправляли фуру с ней к железной дороге, по которой ее перевозили в Москву. А вот добыча и первичная обработка продолжались, ценный ресурс копился на складах. При этом текущие расходы мы оплачивали со счетов Пинегиных — и такими темпами денег на них надолго не хватит…

А теперь зазвонил телефон, не подключенный ни к какой видимой глазами системе связи. Я ведь именно этого и добивалась, так? Но до чего же стремно! А, была не была, Бог не выдаст — свинья не съест!

Двумя пальцами я подняла с аппарата трубку и сказала стеллажу с папками:

— Ну, здравствуйте.

— Мезенцев, ты там вконец рамсы попутал? — заорала трубка человеческим голосом.

— Мезенцевы все вышли, — я глупо хихикнула.

— Щ-ща… — процедил голос, и в воздухе развернулась голограмма.

На меня брезгливо смотрел огромный бородатый мужик в небрежно накинутом кителе, из-под которого проступала могучая грудь, поросшая густой рыжей шерстью.

— Брысь, сикозявка! — гаркнул царевич Дмитрий Иоаннович собственной слегка похмельной персоной. — Мезенцева дай сюда.

— Мезенцев очень занят. Он кормит зверушек. Собой.

— Боже правый, и здесь развели бардак… А ты еще кто?

— Гая Пинегина. Владетельница.

Глаза царевича раздраженно скользнули в сторону — он просматривал выведенный на другой монитор текст.

— Порожняк мне тут гнать не надо! Ты владетельница, но не Мезени, какого-то другого Усть-Пердюйска… Пинеги. А тут что делаешь?