— Проверим? — с готовностью предложила Ягишна, медленно поднимаясь на ноги.

Кикимора ойкнула и спряталась за мою ногу. Я же ударил кулаком по столу так, что спавший до этого Ганя дёрнулся и свалился со ступеньки.

— Хватит, Ягишна. — Произнёс я.

Уверен, у ведьмы в голове язвительных реплик было больше, чем пчёл в улье, но она неожиданно оставила все их при себе.

— Спасибо за угощение, — она толкнула пустую кружку, так, что та упала на столешницу, после чего ушла.

Дверь громко хлопнула, и кикимора снова вздрогнула.

— Нынче она ещё несноснее, чем обычно, — поделился со мной Кузьмич.

Я пожал плечами.

— Переутомилась, наверное.

Мы немного помолчали, а потом я засобирался в путь. Домовой хотел было полюбопытствовать, куда это я на ночь глядя, но не стал и потопал по своим делам, прихватив с собой и кикимору. У них в новом доме забот хватало. У меня же таковые имелись и за его пределами.

Выйдя под неутихающий дождь, я переместился к заброшенному хутору. В такую погоду даже упыри предпочитали сидеть в укромных уголках, а не слоняться под луной. Олеся не стала исключением. Она разместилась под покосившейся крышей, поджала под себя ноги и задумчиво разглядывала своё отражение в мутной луже. Из-за частых капель ливня и скудном освещении даже зрение упыря едва ли могло различить хоть что-то. Но Олеся, кажется, что-то видела. По крайней мере, она выглядела печальной, а на моей памяти грустила она лишь при виде своего отражения где бы то ни было.

Девушка не заметила моего появления и продолжила тяжело вздыхать. На самом деле в кислороде она не нуждалась, и просто издавала похожие на вздохи звуки, тогда как её грудь оставалось почти неподвижной, как и сама Олеся в целом. Лишь ветер продолжал играться с её нечесаными тёмными космами.

— Что пригорюнилась? — спросил я, подходя ближе.

— Вспомнила детство, — ответила девушка. Она провела когтистыми пальцами под красными глазами и поглядела на ладони, словно хотела увидеть на них остатки слёз. Но тех не было. Тогда Олеся выставила ладони под дождь, а потом посмотрела на них снова и печально улыбнулась.

— Приятные воспоминания?

Девушка медленно кивнула.

— Я спрашивала своих о бабе Яге, — поведала она. — Оказывается, все мы о ней только сказки помним, причём каждый разные. Вод думала, как дождь закончится, сходить к тебе и рассказать, но ты сам явился, — Олеся наконец взглянула на меня. — Вот только зря. Эта твоя женщина, пусть и похожа на Ягу, но не она.

— Почему?

— Потому что во всех сказках, что мы вспомнили, баба Яга умирает, — Олеся тяжело вздохнула и коснулась своей груди в том месте, где когда-то билось человеческое сердце.