— Куда пойдем-то? — озвучил домовой вопрос, который вертелся у каждого на языке.
Подняв голову, я подставил лицо дождю и послушал песнь леса. Она звучала обнадеживающе и призывно. Ветер сменил своё направление, словно указывая мне путь.
— Домой, — сказал я остальным и первым пошёл вперёд.
3. Первое древо
Путь оказался неблизким. Я не мог мгновенно провести сквозь лес домового, кикимору и банника, который и вовсе не привык ходить куда-то дальше, чем на десять метров. К счастью, Пирожок оказался не против подработать ездовым пони и без видимых усилий тащил на спине облепленного листами крохотного мужчика, который глазел по сторонам и прижимал к груди драгоценный банный веник. Манул чинно следовал чуть в стороне усердно делая вид, что это не он с нами, а мы с ним. Пусть и дикий, но типичный кот, что с него взять?
Шли мы почти всю ночь. Дуся забралась мне на плечо и теперь спала, громко сопя мне прямо в ухо. В другое же ухо безостановочно причитал Кузьмич.
— И какой я домовой без дому-то⁈ — кажется, уже в седьмой или восьмой раз вопрошал он непонятно у кого. — Все домовые, как домовые. Каждый при своей хате. А я что? Скажу кому — засмеют же! Скажут, не домовой ты, Кузьмич, а бездомовой. Ах… — он нарочито шумно вздохнул и покосился на меня из-под кустистых бровей в поисках сочувствия.
Я решил сжалиться над ним.
— Ты всегда можешь переместиться к Забаве. Разве нет? В Валдайском лесу у неё вполне себе подходящее жильё.
— И что я там буду делать? — тут же оживился домовой. — Ты говорил, что хата пустая и вся в корнях да ростках. Да и Забавушка спит пока. Нечего мне там делать.
— А здесь, значит, есть? — мой вопрос был риторическим, так как занятие у Кузьмича действительно имелось — жаловаться на тяжелую судьбинушку и действовать мне на нервы.
Но у него, как всегда, было своё мнение, которое домовой незамедлительно и озвучил:
— Есть, а как же иначе? За тобой вот, непутёвым, приглядываю. — Кузьмич горделиво подбоченился и едва не споткнулся. — Вот вернётся Забавушка, — он выровнялся, — и спросит меня: дедушка, родненький, а где тот негожий леший, что меня спасал? А я ей что скажу? Вона там, деточка, заросший и грязный в канаве валяется да ягоды жрёт! Так что ли? — старичок насупился.
— Я не грязный.
— Зато бездомный! — тут же добил Кузьмич и вновь душераздирающе вздохнул, добавив. — Как и я…
— Насчет тебя не уверен, а вот у меня дом есть, — я развел руками, — мы по нему идём.
— А крыша-то, — домовой ткнул пальцем вверх, навстречу падающим каплям дождя. Несколько из них попали старичку точно по макушке, так что выставленный указательный палец сменился грозящим кулаком. Но грозить небосводу было бессмысленно, и даже ворчливый домовой это понимал, поэтому вернулся к насущному вопросу. — Крыша-то где? В каждом доме она должна быть. Без неё никак.