Тени приняли женские силуэты и вновь прильнули к своему повелителю. Каждая из них статью напоминала Ягишну, но выглядела скорее жуткой копией, нежели ей самой. Чёрные руки ласкали и гладили доспехи, оставляя на них кровавые подтёки. Но Кош не обращал на это внимания. Он спустился ещё на одну ступень.
Я не сдвинулся с места и продолжил смотреть на него.
— Мы ещё можем решить всё миром.
— Нет. — Холодно бросил владыка Подземного мира и прыгнул на меня, вздымая над головой свой жуткий меч. Двигался Кош с нечеловеческой скоростью. Едва оттолкнувшись, он растаял в клубах чёрного дыма, чтобы появиться прямо надо мной. Волнистый клинок описал дугу и…
…по ушам ударил волчий вой. Налетевшая стая подхватила меня и унесла прочь за миг до удара. Ступень, на которой я стоял, с сухим треском разлетелась на обломки. Меч со скрежетом вошёл в камень.
— Я приду и за Ягой, и за твоей головой! — Раздался мне вслед голос Коша. — Уже скоро!
23. Гори все огнем
Вой стих, мрак рассеялся, и я оказался в той же пещере, из которой призрачная стая перенесла меня в Подземный мир. Здесь ничего не изменилось, разве что огоньки в черепах погасли. Сегодгривый всё так же стоял в центре зала и взирал на меня с недоумением. Судя по выражению на его морде, волколак мало что понимал.
— Где ты был⁈ — выпалил он, направляясь мне на встречу.
— В Подземном мире, — хмуро ответил я, всё ещё ощущая касание противоестественного хлада смерти на своей коже.
— Что? — Седогривый тряхнул головой. — Но как ты туда попал?
— Твои предки подсобили, — следы от клыков на моих руках и ногах до сих пор не затянулись и кровоточили. Боль от них понемногу стихала, но ещё пульсировала на краях регенерирующих ран. Ощущение было сродни удару током, будто сотни крошечных крючков теребят кожу. Пальцы всё ещё сводило судорогой. Я поморщился, разминая их, и оглядел безжизненные волчьи черепа в нишах на стенах.
Седогривый принюхался:
— От тебя смертью разит, леший, — проворчал он. — Толк-то хоть вышел?
Я покачал головой:
— Не больно-то.
— Ну, — волколак развел когтистыми лапами, — уж чем мог.
— Спасибо. А теперь давай возвращаться. Мне нужно всё обдумать. — Обратившись белкой, я запрыгнул спутнику на плечо.
— Я тебе лошадка что ли, чтобы катать? — проворчал Седогривый, но всё же направился к выходу.
Приняв облик крошечного человека, я не упустил возможности пошутить над спутником:
— Ну блох же на себе ты возишь.
— Нет у меня блох! — тут же огрызнулся Седогривый. — И тебя не будет, если язык не прикусишь.
— Ладно, не ворчи, — примирительно произнёс я и снова стал белкой.