Я посмотрел на колдунью. Судя по выражению лица, ответов у неё не имелось. Женщина задрожала всем телом и на негнущихся ногах направилась к телу близнеца. Опустившись на колени, она осторожно коснулась кончиками пальцев уцелевшей щеки покойницы, и та тут же рассыпалась серым пеплом. В прах обратилась даже одежда.
— Не понимаю, — прошептала Ягишна, уставившись на свою руку. — Это была я или нет?
— Чего не знаю, того не знаю, — задумчиво пробормотал я, обходя тело гигантского змея.
Таких существ раньше мне видеть не приходилось. Даже та часть памяти, что хранила знания леса, тоже молчала. Значит, это создание обитало здесь задолго до появления Белояра. А теперь погибло. В этом не было никаких сомнений — плоть под чешуёй истлела, и та висела на костях, будто на вешалке.
Но меня интересовало нечто иное. А именно — сердцебиение. Оно доносилось откуда-то поблизости. Словно в гигантской твари ещё теплилась жизнь. Но это было исключено.
— Что ты делаешь? — спросила Ягишна, наблюдая, как я увеличиваюсь в размерах.
— Сейчас увидишь, — я поднатужился и сдвинул тушу змея с места.
Под тварью обнаружилось сложенное из золота подобие гнезда, где лежало одно единственное яйцо размером с большую тыкву, но по форме напоминавшее страусиное. Его покрывала чёрная чешуя, а внутри что-то пульсировало. Сомнений быть не могло — существо внутри было всё ещё живо. И у него с этим местом имелась какая-то связь.
— Это… — Ягишна попятилась и вскинула руку. — Это!..
С кончиков пальцев моей спутницы вырвался чёрный луч. В последний миг я успел убрать яйцо змея в сторону, и выпущенный колдуньей заряд угодил в стену, заставив камень расплавиться.
Я уставился на Ягишну, а та на свою руку. Змеиное яйцо запульсировало быстрее. Свод пещеры вздрогнул. Сверху посыпались камни, а со стороны тоннеля запахло едким дымом и жаром. Обстановка в прямом смысле слова накалилась.
— Как это я? — женщина побледнела и, так и не договорив, лишилась чувств, упав на груду золота.
Только этого прямо сейчас и не хватало…
7. Росток
В пещере мертвого змея и так не было уютно, а теперь, с приходом лавы, стало совсем уж погано. И, что самое скверное, единственный выход отсюда оказался отрезан. С Ягишной на плече и чёрным яйцом подмышкой, я метался из стороны в сторону, словно загнанная в угол мышь.
На ум некстати пришёл Валдай. Уж не будь он тем помянут, но старый леший знал толк в выживании. Сейчас и мне ничего не стоило обратиться грызуном, а лучше кротом, найти какую-нибудь трещинку повыше и прокопать себе путь к свободе. Но это означало бы обречь спутницу на гибель. А так поступить я не мог. Значит, надо искать другой выход.