— Уверена?

Олеся пожала плечами.

— А нога у неё костяная?

Я вспомнил босые ноги колдуньи.

— Вроде как из плоти и крови.

— Тогда точно не она, — решительно заявила девушка и снова изобразила вздох, после чего прислушалась к своим ощущениям. Разочарованная мина на её лице свидетельствовала о том, что чуда не произошло. Опять.

— Если Ягишна — не Яга, — принялся рассуждать я вслух, — то чего тогда ваш старик… Как там его?..

— Могута, — подсказал Олеся.

— Точно. Чего он Ягишну Ягой назвал?

— И что с того? — с уст упыря слетел смешок. — Сегодня ночью он залез вон на то дерево, — Олеся указала на высохшую высокую лиственницу, — назвал себя летней птичкой и сиганул вниз, размахивая руками.

Я присвистнул, оценив высоту.

— Сильно поломался?

Олеся хихикнула и кивнула, добавив:

— Старый дурак теперь не только на голову больной, но и на все косточки.

— И не жалко тебе его?

— Неа, — без раздумий ответила Олеся и снова хихикнула. — Слышал бы ты, как он курлыкать пытался!

— Хорошо, что не слышал, — пробормотал я. — Спасибо тебе, что узнала про бабу Ягу.

— Было бы за что.

— И всё же. Спасибо.

Я уже собирался шагнуть через лес, как вдруг Олеся спросила:

— Скоро там твоя царевна вернётся?

Обернувшись, я поглядел на девушку.

— Соскучилась?

— Она забавная, — в этот раз улыбка упыря вышла тёплой и это, пожалуй, было единственное тепло, что у неё осталось. — Забава и забавная, вот хохма, скажи?

Из соседних домов раздались смешки и даже похрюкивания — несмотря на то, что большинство упырей знать не знали царскую дочку, высказывание Олеси они сочли смешным. И это было ещё одним моим занятным наблюдением — из той блёклой и скудной гаммы эмоций, что осталась у упырей от прошлой жизни, многие из них не утратили чувства юмора. А некоторые вместе с чувствами, видимо, потеряли мозги, но это уже другой разговор.

— Забава скоро вернётся и навестит тебя, — сказал я Олесе.

— Тогда можно я в гости приду? — с надеждой спросила та. — И ещё Варю позовём! Посидим девицами.

— Тогда уж и русалок пригласите, — подсказал я.

— И Ягишну, — быстро закивала Олеся. — Ты же видел, как она ловко Прохора с Мирошкой на частокол насадила? Хочу послушать, чего она ещё умеет.

— Едва ли она сможет много тебе поведать, — себе под нос пробормотал я, вслух же сказал. — Ягишна теперь неподалеку от меня живёт. По крайней мере, пока. Может она вас у себя соберёт? У неё не дом, а хоромы, хотя снаружи выглядит простой избой.

— Ух ты! — по-детски восхитилась Олеся. — Поскорее бы увидеть!

Попрощавшись с девушкой, я шагнул сквозь лес к обиталищу Лихо одноглазого. В этот раз тот оказался дома. Точнее рядом с ним. Долговязое существо сидело на ближайшей сосне, напоминая гигантского и уродливого чёрного палочника. Разве что вымокшие длиннющие патлы не способствовали сходству. А ещё голос. Палочники говорить не умели, а петь тем более. Лихо же умел. Не двигаясь и прикрыв единственный глаз, он издавал то очень низкий, то до боли в ушах высокий монотонный звук, чередуя тональность с нездоровой частотой.