— Я тоже дядя! — Истон поднимает руку.
— Конечно, — Келли смеется и кладет голову мне на плечо. Она обмякает от облегчения, будто правда, выплывшая наружу, наконец-то позволила вздохнуть полной грудью.
Хейс считывает позу Келли, и по лицу пробегает тень отвращения. Перетянуть его на свою сторону будет непросто. Очевидно, что нас с Келли связывают близость и давнее знакомство, и он наверняка истолкует это так, будто мы скрывали что-то куда более серьезное.
В комнате воцаряется неловкая тишина, и в конце концов я решаюсь ее нарушить.
— Слушай, друг, может, поговорим? — спрашиваю, готовый к тому, что Хейс сейчас на меня набросится. Да черт возьми, пусть лучше он перемахнет через стол и впечатает мою голову в автомат для пинбола, только бы не тишина.
Лейтон подталкивает его локтем.
— Ну же, Карлайл, не будь ты таким, — подбадривает Истон.
Деккер не спешит на выручку. Я нарушил правила, а он Мистер Безупречность. Похоже, успел позабыть времена, когда сам плевал на все запреты.
Хейс осушает бутылку пива.
— Садись.
Скрипят отодвигаемые стулья – остальные встают, оставляя нас наедине.
— Может, выйдем? — не хочу выяснять отношения под боком у Келли. Мало ли как все обернется... что будет сказано... не хватало еще ее расстраивать.
Хейс снова делает такую мину, будто я предложил несусветную глупость, но после очередного тычка Лейтон со вздохом поднимается – с тем же видом Лейк плетется приглядывать за Монро по просьбе Лейтон. Кажется, разговор со мной – последнее, чего ему хочется.
— У тебя пять минут, — он направляется к выходу.
Келли преграждает путь и кладет ладонь ему на грудь. Он косится на ее руку, а затем встречается взглядом.
— Просто хочу, чтобы ты понял: это наше общее решение. Мы оба в этом замешаны, ясно? — чеканит она.
Он ничего не отвечает. Келли отступает, давая выйти из комнаты.
Я смотрю на нее.
— Если я не вернусь...
— Вызову службу спасения и отправлюсь на поиски, — Келли широко улыбается, всем видом показывая, что ни капли не сомневается в успехе. Затем обнимает меня. — Это на всякий случай. Чтобы я могла рассказать малышу, какой у папы был запах.
— Остроумно, — прижимаю ее к себе и через плечо замечаю поднятые брови Деккера. В ответ демонстрирую ему средний палец.
— Я так и думала, — она берет мое лицо в ладони. — Дай-ка напоследок запомню тебя таким, а то вдруг он решит подправить физиономию.
Я лишь качаю головой, и Келли смеется.
— Рад, что тебе весело. А мне, похоже, крепко наваляют.
Она похлопывает меня по щеке.
— Ты сам об этом просил, помнишь?
И повторял бы это снова и снова.