— Скажи мне остановиться, — хрипло произносит он прямо в губы. Это звучит как отчаянная мольба, словно мой отказ избавит его от мучений.
И стоило бы, но мне плевать, поэтому трусь о бугорок на его джинсах.
— Даже не думай, — шепчу я, и Фостер снова впивается в мои губы.
Я мягко ударяюсь спиной о стену, и он вжимается в меня всем телом. Тяжесть крепкой фигуры, навалившейся на меня, отзывается в каждой клеточке существа.
Вот почему его отъезд с командой казался настоящим спасением. Будь Фостер здесь, будь я вынуждена каждый день жить с ним под одной крышей и смотреть, как расхаживает по кухне, не подозревая, что со мной творит, сорвалась бы гораздо раньше.
Впрочем, теперь это уже неважно. Мы зашли так далеко за черту, что ее даже на горизонте не видно.
Фостер покрывает поцелуями мою челюсть, затем спускается к шее. Я запрокидываю голову, зарываясь пальцами в его волосы. Он выдыхает мое имя так, будто держится из последних сил.
Добро пожаловать в клуб.
Желудок делает кульбит. Сердце сбивается с ритма. Все тело напрягается в предвкушении: он меня просто уничтожит. Я в этом уверена.
Он несет меня в спальню так уверенно, будто проделывал это сотню раз. Будто мое место – в его постели и в жизни. Возможно, этот момент с самого начала был неизбежен.
Матрас прогибается под нашим весом, и вот он уже нависает надо мной, опираясь на предплечья и пытливо вглядываясь в лицо. Я знаю, что он спросит, еще до того, как слова слетают с его губ.
— Ты уверена?
Я сглатываю, и на секунду мозг пытается сопротивляться. Пытается выдать список причин, почему это плохая идея. Пытается напомнить о последствиях, с которыми придется столкнуться, когда все зайдет слишком далеко.
Но Фостер проводит большим пальцем по моей щеке, и тело буквально плавится.
— Да.
И это правда. Я точно знаю, что хочу его, и, хотя будущее пугает, прямо сейчас нет ничего желаннее, чем быть с ним.
Его рот снова накрывает мой, поцелуй становится медленнее и глубже. Рука скользит по боку, и от этого прикосновения по коже пробегают искры. Я изнываю от желания.
Это будет потрясающе. Копившееся месяцами напряжение. Встречи взглядами. То, как мы делали вид, будто не следим друг за другом, находясь в одной комнате. Я думала об этом моменте днями, неделями, месяцами.
Одежда летит в сторону. Он голодным взглядом пожирает мою грудь, затем берет в рот один сосок, слегка прикусывая затвердевшую вершину, и проделывает то же самое с другим. Грудь больше не болит, но чувствительность зашкаливает, так что я не могу сдержать стона.
Затем рука спускается к низу моего живота, который успел слегка округлиться за время его отсутствия. Положение еще не бросается в глаза, но появилась припухлость, которой раньше не было.