Но финишная прямая уже так близко, а разум, вместо того чтобы позволить телу отдаться моменту, тянет меня назад.
Ты обязана кончить.
Если не кончишь, он поймет.
Если не кончишь, решит, что дело в нем.
Если не кончишь, это превратится в проблему.
Горло перехватывает. Если не кончу, то стану для него проблемой, а не желанной женщиной.
Губы Фостера смещаются на мою шею. Дыхание обжигает кожу. Руки скользят по телу так, будто он изучает меня, пытается запомнить каждую деталь. Он жарко шепчет грязные словечки, но те тонут в потоке собственных тревожных мыслей.
Я должна быть там же, где и он. Мы оба должны лететь к оргазму.
Но в голове всплывает та статья. Цифры и дурацкая статистика, о которой лучше бы мне никогда не знать. Навязчивая идея о невидимом табло, на котором я вот-вот проиграю. И подведу не только себя, но и его.
Запишите Келли штрафное очко: слишком сложно, не стоит затраченных усилий.
Фостер поднимает голову и пытливо заглядывает мне в глаза.
— Все в порядке?
Я тону в этих голубых омутах, все больше поддаваясь чарам. Он закидывает мою ногу себе на бедро, и на секунду мозг все-таки отключается, упиваясь толчками и тем, как его длина скользит внутри меня.
— Так хорошо, — и это чистая правда. Он больше, чем просто хорош. Но голова наотрез отказывается позволить раствориться в нем, просточувствовать и отпустить все напряжение.
— Ты близко?
— Да, — лгу, не желая его задеть.
Фостер снова целует меня, и я отвечаю еще отчаяннее, пытаясь обуздать мысли и загнать их в тишину.
Его рука скользит вниз, пробираясь между нами, и пальцы находят клитор.
Я зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться на ощущениях. На нем. На том, как сбивается дыхание, когда провожу руками по его спине. На силе. На том, как напрягаются и перекатываются мышцы при каждом движении. На звуках, которые он издает, когда член с силой входит в меня.
Но давление никуда не девается. И оно нарастает вовсе не в теле, а в голове.
С минуты на минуту.
Не испорть все.
Дыхание Фостера становится рваным. Он на секунду утыкается лбом мне в плечо, и по всему видно, что он держится на пределе.
Я чувствую эту перемену. Смену ритма. То, как напрягается его тело. Звуки становятся все более гортанными.
И тело мгновенно переходит в режим паники.
Он уже на грани, а я нет.
Горло перехватывает. Я могла бы сказать. Могла бы признаться: «мне нужно больше времени». Могла бы сказать: «кажется, ничего не выйдет». Могла бы попросить: «сделай лучше так».
Но слова застревают в горле, а мозг истошно вопит: не создавай неловкости. Не заставляй его чувствовать себя дерьмово. Не проси притормозить, когда он уже почти у цели. Кто вообще знает, кончишь ли ты в итоге?