Поэтому делаю самое простое. То, что делала миллион раз до этого. Какая теперь разница?
Я намеренно сбиваю дыхание. Впиваюсь ногтями в его плечи. Изображаю, будто на одной волне с ним. Выдавливаю из себя стон, напрягаю все тело и отчаянно надеюсь, что он купится.
Фостер замирает на долю секунды, крепко зажмуриваясь, и его накрывает мощной разрядкой. Он стонет мое имя, словно это одновременно и благословение, и проклятие.
А затем утыкается лицом в шею, полностью теряя контроль.
Я пялюсь в потолок.
Сердце бешено колотится – но от вины, а вовсе не от потрясающего оргазма.
Как выстраивать совместное родительство, если я начинаю с вранья?
Фостер остается лежать на мне, стараясь не давить всем весом. Но он все равно тяжелый и горячий, а сбитое дыхание обжигает кожу. Наконец он поднимает голову, в глазах читается нежность, а на губах играет едва заметная довольная улыбка.
— Тебе хорошо? — на этот раз вопрос звучит куда тише.
Самое время признаться.
Я растягиваю губы в нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
— Да.
Он скатывается на бок, увлекая меня за собой так, будто физически не может перестать прикасаться. Обнимает за талию и целует в плечо.
И этот момент был бы идеальным.
Если бы меня не сжирало чувство вины.
В комнате тихо, слышно только, как выравнивается наше дыхание. Его пальцы рассеянно вычерчивают круги на моем бедре. Я рассматриваю его татуировки, пока признание застревает комом в горле.
Пытаюсь убедить себя просто забить. Сохранить все в тайне и забыть.
Он получил то, что хотел.
Уверен, что и я тоже.
Это гораздо проще, чем смотреть, как Фостер уходит, потому что я его так разочаровала.
Никто не пострадал, все отлично.
Вот только пострадал. В том, как тело все еще напряжено и не удовлетворено. В том, как щемит в груди от лжи. В том, как я уже чувствую, как внутри пускает корни глухая обида – не на него, а на саму себя.
И я не позволю этому случиться.
Делаю глубокий вдох и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
Глаза Фостера закрыты, лицо расслаблено, словно он наконец сбросил с себя тяжелый груз, который все это время таскал на плечах.
Живот скручивает узлом.
— Фостер.
Его глаза мгновенно распахиваются.
— Ты не кончила, да?
То, как безошибочно он считывает мой тон, выбивает почву из-под ног.
Я качаю головой. И ненавижу себя за то, что по привычке всегда вру о таких вещах.
Какое-то мгновение он молча смотрит на меня. Сердце грохочет в ушах. Я вся сжимаюсь, ожидая, что он оскорбится. Смутится. Разозлится. Что отшутится в духе «с тобой что-то не так». Или, что еще хуже, просто отстранится.