— В лучшем случае тебе осталось года четыре до пенсии.
Я вскидываю бровь.
— Решил уже списать меня в утиль?
Джаггер поджимает губы. Мой вечно кислый вид его никогда не прельщал, но много лет назад сам пришел. Он хотел работать со мной и за эти годы извлек немалую выгоду из нашего сотрудничества.
— Засунь на время гордость куда подальше. Моя работа – помочь тебе заработать как можно больше, пока занимаешься любимым делом. И теперь, когда финал карьеры замаячил на горизонте, я чувствую ответственность за твое будущее.
— Оу... как это мило с твоей стороны, «папочка».
Он одаривает меня тем самым взглядом «хорош-паясничать», который я изучил досконально. Я отворачиваюсь, пытаясь напомнить себе, что он просто желает добра, а не судит. Он не настоящий мой отец, вечно читающий мораль о профессиональной этике или о той подаче в седьмом иннинге, из-за которой мы слили игру.
— Прости, — бормочу я.
Он качает головой с тем самым отцовским укором, вот только в его глазах все еще светится теплота – то, чего я никогда не встречал во взгляде родного отца.
— Тебе нужен рекламный контракт, Фостер. По-настоящему крупный контракт.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает.
— Не знаю, как ты распоряжаешься деньгами. Раньше подписывал отличные контракты. Понятно, последний оказался не совсем тем, на что ты рассчитывал, но он помог убраться из Сиэтла, а это было главной целью. Руководство «Чикаго» хотело именно тебя. Вегу выставили с поста менеджера, ведь он и слышать не желал о твоем переходе в «Кольтс». Так что ты все еще востребован, а в бизнесе только это и имеет значение. Но придет время, когда спрос упадет. Тебе это не понравится, и моя работа – сделать так, чтобы ты не пошел по миру, пока будешь упиваться жалостью к себе. Чтобы мог содержать жену и детей.
Я усмехаюсь.
— Ах да, я и забыл: ты же у нас слишком крут для семьи, верно?
— Некоторым просто не дано быть мужьями, а уж отцами – и подавно.
Он вздыхает и долго сверлит меня взглядом, после чего снова качает головой.
— Я уже говорил это и повторю снова: возьмись за ум.
Я хмурюсь.
— Я взялся, — Джаггер испепеляет меня взглядом. — На поле держу себя в руках.
— Давай на чистоту: это все «эффект Хейса».
Я отвожу взгляд, потому что в чем-то он прав. Присутствие Хейса на позиции кэтчера и наша совместная работа действительно меня приструнили. И это чертовски скверно вяжется со жгучим желанием разложить его сестру на первой попавшейся поверхности и всадить ей по самые помидоры.
— И все же. Закидоны за пределами поля...
— В прошлом году вы с братом устроили махач у стадиона «Уэббер-филд».