Я вздыхаю.
— Если это имеет значение, он первый полез.
Джаггер поднимает руку, призывая к молчанию.
— У тебя не было рекламных контрактов с первого сезона в лиге. Давай сделаем так, чтобы в этом году они появились. Будь командным игроком, не срывайся и следи, чтобы дерьмо не всплывало наружу. Терпеть не можешь Деккера? Мне плевать, — он хмыкает. — Вообще-то нет, но это обсудим в другой раз.
Я понимаю, что Джаггер прав. С деньгами я обращаюсь нормально, но сейчас в бюджете образовалась приличная брешь. Мне всегда хотелось рекламных сделок. Некоторые парни гребут на них деньги лопатой, причем выплаты продолжаются и после того, как они вешают бутсы на гвоздь. Будем честны: помимо умения мастерски кидать фастбол и слайдер, особых талантов у меня нет.
Я протяжно выдыхаю.
— Говори, что требуется.
Он улыбается, и в этот момент официант приносит заказ. Джаггер перекидывает галстук через плечо, чтобы его не испачкать. Этот человек – воплощение всего, что я обычно презираю. Представляю, что думают люди, глядя на нас за одним столом. С татуировками на шее и кистях я наверняка сойду за уголовника, а он – за адвоката, который пытается выторговать сделку со следствием. Мы полные противоположности, и, если честно, Джаггер Кейл – первый «важный хрен», которому я научился доверять. Когда он впервые заявился на одну из игр и сказал, что хочет представлять мои интересы, я просто прошел мимо.
Мне не нужен был какой-то тип в костюме-тройке и с часами, стоящими больше, чем отец зарабатывал за год. Казалось, я для него – просто способ подзаработать, очередной ходячий чек. Но Джаггер возвращался снова и снова. В конце концов я прислушался и, хотя отец твердил, что в этом нет необходимости, ни разу не пожалел, что доверил Джаггеру дела. Ему пришлось хлебнуть достаточно лиха, чтобы заслужить уважение.
— Вам, бейсболистам, вечно нужно все разжевывать. Хейс был точно таким же.
Я усмехаюсь, беря вилку. Ничего удивительного.
— Во-первых, приведи голову в порядок, когда выходишь на поле. Никаких драк. Никаких споров. И не смей материть судей.
— Но в этом же весь я. Образ на поле.
Джаггер отрывает взгляд от тарелки и смотрит на меня так, что сразу становится ясно: комментарий ответа не заслуживает.
— Ладно, — ворчу я.
— И, как ни странно, не приходится читать тебе нотации насчет женщин. Ты что, в монахи подался? Давненько свежих снимков в прессе не проскакивало.
Я утыкаюсь в тарелку. Ему незачем знать: единственная женщина, которую хочу видеть в постели, пустит под откос все, чего пытаюсь добиться в нынешнем сезоне. Хейс ясно дал понять: Келли вольна встречаться с кем угодно, но мы с Истоном – совсем не те парни, которых он хотел бы видеть рядом с сестрой. И, если честно, я его не виню.