— Спасибо, Салли. Для тех, кто становится родителями впервые, это все слишком сложно, но вы очень помогли, — дарю ей улыбку, надеясь, что та выглядит искренней.
— Разумеется, оставлю осмотреться, но, если понадоблюсь – зовите, — она смотрит на Фостера, и ее взгляд кажется несколько хищным.
Меня так и подмывает зарычать и оскалить зубы. Это еще что за новости?
Фостер ничего не замечает, легонько толкая пальцем мобиль.
— Эй, — он поворачивается, когда Салли наконец уходит. — Я не хочу ничего бейсбольного.
Я замираю, но Фостер продолжает рассматривать товары, и я иду следом.
— Что?
— Никакой бейсбольной атрибутики для кроватки или на стенах. Ничего, связанного с бейсболом, окей?
Фостер пытается пойти дальше, но я перехватываю его за запястье и тяну обратно к себе.
— Почему?
Он косится в сторону Салли. К счастью, звонит телефон, и она отходит, чтобы ответить. В этот момент мне уже плевать, что она наверняка докладывает кому-то на том конце провода, что мы в магазине.
— Потому что не собираюсь ничего навязывать ребенку.
Я хмурюсь.
— Но ты ведь любишь бейсбол, разве нет?
У меня еще нет четкого представления, какой должна быть детская, но то, что питчер Высшей лиги не хочет видеть бейсбольную атрибутику в комнате ребенка, выбивает меня из колеи.
— Люблю. Но так было не всегда. И я не хочу, чтобы он или она чувствовали, будто обязаны любить что-то только потому, что это люблю я.
По тону ясно: для Фостера это действительно важно. И я решаю, что это не та битва, в которой стоит участвовать, поэтому киваю.
— Ладно, никакого бейсбола. Но, чтобы ты знал, куча людей наверняка будет дарить нам подарки на бейсбольную тематику.
Он пожимает плечами.
— И пусть. Но сами мы такого покупать не будем.
Это явно не подходящее место, чтобы вытягивать подробности, так что я отпускаю тему. Меньше всего нужно, чтобы Салли сплетничала о нас с подружками еще больше, чем и так уже собирается.
— Что купим? Коляску? Кроватку? Полагаю, понадобится по две штуки всего, но я вот о чем подумал: может, тебе стоит остаться на какое-то время после рождения малыша? У меня как раз начнется межсезонье, и мы могли бы справляться со всем вместе, — он обнимает меня и притягивает к себе. — К тому же, мне могут понадобиться дополнительные уроки.
Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.
— Во-первых, думаю, твои дни в качестве ученика близятся к завершению. А во-вторых, ты же в курсе, что после родов мне нельзя будет заниматься сексом как минимум шесть недель, так?
Он опускает взгляд туда, где мы соприкасаемся телами.
— Серьезно? Наверное, в этом есть логика. Из тебя все-таки выходит целый человек.