— О, так ты теперь маменькин сынок, да, Фостер? Видел ее в ложе с той обрюхаченной девчонкой, — он переводит взгляд на Келли, и я задвигаю ее себе за спину. Но та, точь-в-точь как мама, не желает прятаться. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда простишь мать за то, что та тебя бросила. За то, что оказался ей не нужен – только твой брат.
— Хватит врать, — голос Деккера полон презрения.
Отец поднимает взгляд на Деккера.
— Мать хотела единолично распоряжаться твоей жизнью. Мы-то знали, что Фостер – гнилое семя, и она боялась тебя испортить.
В груди все сжимается – я снова слышу то же дерьмо, которым меня кормили все детство. Мама глядит с немым вопросом в глазах: неужели он и правда внушал все это? Я не вступаю в спор. Единственное, чего хочу, – увести Келли.
Отец примирительно поднимает ладони.
— Эй, я соблюдал правила. Из Сиэтла ни ногой. Так что рассчитываю, что чеки приходить не перестанут.
Келли порывается вперед, но я мягко удерживаю ее за плечо.
— Он больше не будет платить.
Отец в ответ лишь усмехается.
— Решила, что теперь все его деньги достанутся тебе, дорогуша? Думаешь, если умеешь раздвигать ноги, все по жизни обязаны?
Я выпускаю руку Келли и делаю шаг к нему, но та мертвой хваткой вцепляется в мою рубашку со спины, и я замираю.
— Не хочу расстраивать, но что бы там между вами ни происходило, это ненадолго. Мой сынок не рожден для серьезных отношений – спасибо всем заработанным по ее милости травмам, — он кивает в сторону матери.
— Знаешь что, Джейсон? Я слишком долго позволяла тебе брать верх, но сегодня с этим покончено. Убирайся немедленно.
Он смотрит на нее как на пустое место, если не хуже.
— А то, что, Анж?
— Я вызову полицию, — мать выхватывает телефон, но Деккер накрывает ее ладонь своей.
Пресса ни к чему.
— Просто уйдем, — я веду нас к выходу и замечаю, что машины уже ждут у самых ворот. Стоит сесть в салон, и мысли придут в порядок. Тогда и решим, что со всем этим делать.
— И это после всего, что я для тебя сделал? — бросает он в спину. — Столько сил, денег и внимания вбухал, чтобы вылепить того игрока, каким ты стал... и вот благодарность?
Я резко оборачиваюсь, не выпуская руку Келли, и вплотную приближаюсь к его лицу.
— Ты ничего для меня не сделал. Пахал я. Мяч бросал я. На тренировках дотемна задерживался тоже я. И с тренерами занимался я. А ты только пользовался плодами. И зачем притащился? Ты пустил мою карьеру под откос. Из-за тебя теперь все думают, будто я ставил на тотализаторе и сливал игры. И это, еще не считая тех сумм, которые на тебя спустил, – а их на порядок больше, чем ты когда-либо тратил, пытаясь вылепить из меня «вундеркинда». Келли права. Денег больше не увидишь. У меня... — я осекаюсь. Он не заслуживает знать, внук появится или внучка. — У меня будет ребенок.