Мы так суетимся, заказывая такси и стараясь поскорее доехать до больницы – ведь каждый хочет поддержать Фостера и Келли, – что лишь обернувшись к заднему сиденью, я осознаю: в машине оказались мама, Пенелопа и Хейзел.
Да уж, неловко вышло.
Мама заводит уже привычную светскую беседу. Нам с Фостером этот дар болтовни ни о чем не передался.
Пенелопа вежливо отвечает на вопросы, а я изо всех сил стараюсь не вслушиваться в каждое слово, хотя безумно хочу разузнать, как протекает ее жизнь.
Пенелопа – мое «может быть, когда-нибудь». Наши пути пересекались, но так и не сумели задержаться друг возле друга.
Всю недолгую поездку я откровенно мучаюсь, а когда мы выходим из машины, то вваливаемся в здание гурьбой, напоминая чересчур сплоченное семейство, напрочь лишенное личных границ.
Что, вообще-то, не так уж далеко от истины.
Пока Келли и Фостер пропадают в недрах клиники, мы в итоге оседаем в зале ожидания родильного отделения, борясь за свободные стулья.
Проходит пятнадцать часов. Мы по очереди заглядываем к Келли, жалующейся на жизнь – вполне, надо сказать, заслуженно. Мы заказываем еду, проваливаемся в сон, но никто не уходит.
Наконец, почти в полдень следующего дня, выходит Фостер и объявляет новости.
— Эллис Райли Дэвис официально с нами.
Выглядит так, будто отыграл все семь матчей Мировой серии за одну ночь, но я и представить не мог, что увижу на его лице подобную улыбку.
Я горжусь тем, какой путь он проделал. Брат позволил себе влюбиться и умудрился все не испортить. Я бросаю взгляд на Пенелопу, играющую с Хейзел и Монро. Фостер куда храбрее.
Мы по очереди заходим навестить Келли и новорожденную, и, когда наступает черед, я иду в паре с Пенелопой.
Может, Вселенная пытается на что-то намекнуть?
Келли лежит на больничной койке, Фостер не отходит от нее, поглаживая по волосам. Эллис спит в кювезе.
— Красавица.
Я, пожалуй, более чувствителен, чем близнец, но в целом не из тех парней, что пускают слезу по любому поводу, поэтому меня удивляет нахлынувший поток чувств при взгляде на племянницу.
— Надеемся, что глаза так и останутся голубыми, — Келли улыбается Фостеру.
Фостер подходит, берет малышку на руки и протягивает мне. Немного поражает то, как уверенно и ловко он обращается с младенцем.
— Эллис, это дядя Деккер. Когда попадешь в переплет, к нему за помощью не ходи – он из тех, кто всегда соблюдает правила. Для таких дел лучше подойдет Истон.
Мы усмехаемся, и брат передает дочку мне. Принимая ее, чувствую себя неловко, но все же справляюсь.
Мы с братом понемногу восстанавливаем отношения, и это заставило принять определенные решения касательно женщины справа – и того, почему нужно держаться на расстоянии. Между нами столько недосказанностей. Возможно, прошлое стоит похоронить и дать ему сгнить, чтобы никогда больше не выкапывать. Оставить все как есть и просто жить дальше.