Заткнись, Хейс.
Лейтон закатывает глаза.
— Пью, если берем его навынос.
Господи, какой стыд. Теперь Лейтон приходится убеждать любящего жениха, что в кофейнях у нее другие вкусовые предпочтения, нежели дома.
— С каких это пор? — Хейс, разумеется, не унимается, ведь никто не знает Лейтон так хорошо, как он.
— С тех пор, как случайно глотнула чужой на работе, и мне понравилось.
Брови Хейса ползут вверх.
— Чей это чужой?
— Представь себе, Хейс, она общается с людьми, которых ты не знаешь, — пытаюсь вытащить подругу из ямы, которую сама же и вырыла, но брат лишь сурово щурится.
— Этот «кто-то» мужского пола? — допытывается он.
— О, как там Элиас? Он все-таки поехал в Колумбию в тот велотур, о котором так мечтал? — мама приходит на выручку, сама того не ведая.
Спасибо, мам.
— А ты? — спрашивает Руби у Фостера, полностью игнорируя перепалку.
Он с неохотой отрывается от экрана.
— Я буду просто... воду.
— Воду? — удивляется Истон, заходя в зал. Следом появляется Деккер. — С каких это пор ты пьешь воду в баре?
— С тех пор, как мне этого захотелось, — Фостер снова утыкается в телевизор.
Истон с Деккером здороваются с детьми и обнимают мою маму.
— А где Дэйв? — интересуется Деккер.
Мама треплет его по щеке.
— Играет в гольф.
— Нам бы тоже не помешало, — Истон опускается на стул. — Руби, принесешь пива?
Деккер поднимает руку.
— Мне тоже. Спасибо, Руби.
Она уходит, и, слава богу, на этом фиаско с напитками заканчивается.
Пока парни обсуждают скользкую лестницу в телешоу и ту девчонку, что уже почти добралась до вершины, к горлу подкатывает дурнота. Раньше меня иногда слегка мутило, но полноценного утреннего токсикоза еще не было.
Шикарно, накаркала собственной же ложью. Карма решила преподать мне урок.
Я вскакиваю и направляюсь к двери.
— Ты куда? — спрашивает Хейс, и все оборачиваются в мою сторону.
На языке вертится едкая колкость, но взгляд цепляется за Монро.
— В туалет, — бормочу я.
— Все в порядке? Ты бледная, — мама тревожно приподнимается со стула.
— Мне тоже надо, — бубнит Фостер и пристраивается рядом. — Я за ней присмотрю, Дженнифер.
Что он творит? Только привлекает еще больше внимания. Я внутренне сжимаюсь, ожидая, что Хейс рявкнет: «Какого черта тут происходит?», но тут Монро просит его приготовить гуакамоле, потому что завтра Национальный день гуакамоле.
Монро, золотце ты мое.
Я выскакиваю в коридор, и Фостер плотно прикрывает дверь. Руби косится на меня от барной стойки, и я чувствую себя в точности как в тот день, когда впервые покурила травку и на паранойе убедила себя, что за окнами следят копы.