— Ага, за эту команду вообще-то мой брат играет, — смеется она.
— Ну да, точно.
И каким же глупцом я был, подумав иначе.
— Я вроде как болею за вас. И, если честно, Блу конкретно накосячил с двумя решениями. Грир был в ауте еще до того, как совершил тот удар.
Даже не вспомню, когда в последний раз обсуждал бейсбол с кем-то, кроме тренеров и парней из команды. Она не пытается утешать банальщиной в духе «это просто игра» или «не обращай внимания на хейт». И мне это нравится. Даже слишком.
— Именно это меня и взбесило, — отзываюсь я. Я сразу же пожалел, что дал волю эмоциям на горке. Да, в этот раз не стал орать на Блу, как обычно, но видел повтор. Как Хейс тут же взял тайм-аут и подошел ко мне. Как я испепелял судью взглядом и матерился сквозь зубы – пусть и не в лицо.
— Я видела, но у тебя была веская причина. Вы проиграли из-за того, что Блу засчитал ту подачу как бол, хотя мяч прошел ровно по внешнему углу страйк-зоны.
Я сажусь на стул. Келли достает попкорн из микроволновки, высыпает в миску и ставит ее между нами.
— Ты поел в самолете?
— Поел, но кто же откажется от попкорна? — зачерпываю горсть, а она забирается на столешницу, скрестив ноги по-турецки. — Твой брат подсадил меня на него еще в Сиэтле.
Келли смеется.
— Честно говоря, это наша семейная Карлайловская зависимость. В детстве грызли его каждый вечер. Так что теперь, если хочется уюта перед телевизором, всегда делаю себе порцию.
Я оборачиваюсь в сторону гостиной и замечаю, что телевизор стоит на паузе. На спинку дивана небрежно брошен плед.
— О, ты собиралась что-то посмотреть? Извини, не хотел мешать, — я сползаю со стула. — Не буду отвлекать.
Она хихикает.
— Перестань. Мне не нужно уединение.
Давно я не чувствовал себя таким идиотом. Потираю ладонью шею сзади.
— А.
Она снова смеется.
— Непривычно, да?
— Я просто очень давно не жил с женщиной.
Она спрыгивает со столешницы, и я с удивлением отмечаю, что разочарован. Мне бы хотелось провести с Келли еще немного времени.
— Ты жил с женщиной? — ее шок доходит не сразу: она явно решила, что речь о романтических отношениях.
— Я не это имел в виду. Просто переехал к отцу, когда мне было одиннадцать. А он был не особо по части домашнего уюта.
Келли берет миску.
— Понятно. Что ж, теперь, когда в твоей жизни снова появилась женская рука, возможно, уже не захочешь возвращаться к прежнему. Не хочешь составить компанию за просмотром реалити-шоу? Попереживаем из-за чужих драм, вместо того чтобы загоняться из-за своих.
Я не хочу навязываться и совершенно не понимаю, где должна проходить граница дозволенного. Да, Келли здесь, потому что я хочу узнать ее поближе, но насколько тесно должны переплетаться наши жизни?