Когда Марен предложила, мне хотелось отказаться, но кем бы я была, если бы заявила женщине, способной полностью изменить траекторию моей карьеры: «Я не хочу держать вашего ребенка»? Она бы точно обиделась.
Так что я взяла Брилин, и это было до жути некомфортно и неловко. А когда малышка расхныкалась, и я вернула ее матери, внутри остался комок смешанных чувств, с которыми до сих пор не могу разобраться.
В конце концов, решив, что сон в ближайшее время не светит, вылезаю из кровати в поисках перекуса. На цыпочках пробираюсь на кухню и открываю холодильник в надежде найти хоть что-нибудь вкусненькое. Но пока Фостера не было, я так и не удосужилась сходить за продуктами – слишком много времени ушло на подготовку к подкасту с Марен.
Я задумчиво постукиваю пальцем по губам. Можно было бы заказать доставку, тихонько выскользнуть из квартиры и забрать заказ внизу у ворот. Но сейчас открыты только круглосуточные забегаловки с фастфудом, а я вообще-то стараюсь питаться нормально. Если начну жарить попкорн – разбужу Фостера.
Я беру бутылку воды и бреду к дивану – самому удобному дивану в истории человечества. Серьезно, когда буду съезжать, придется как-то выторговать его у Фостера. Может, даже использовать ребенка как рычаг давления, чтобы забрать эту прелесть с собой. Ну, или просто тайком затащить в фургон для переезда.
Дверь Фостера со скрипом приоткрывается, и я застываю на полпути к царству комфорта.
— Не спишь? — голос звучит хрипло и до одури сексуально, и на секунду я выпадаю из реальности, живо представляя, как он будит меня этим самым голосом, шепча о том, что хочет сделать.
Я резко оборачиваюсь и едва не роняю челюсть на пол. Если казалось, что от его голоса предательское тело начинает фантазировать о немыслимом, то внешний вид подкидывает в костер сексуального желания еще пару охапок дров. Из одежды на нем только боксеры. Чертовски тесные черные боксеры, которые совершенно не скрывают ни татуировок, ни рельефных мышц, ни каждого сантиметра потрясающей кожи. Боже, помоги мне.
Вот так, подруга, ты и покупаешь билет на поезд до станции «Разбитое сердце».
Вдоволь налюбовавшись безупречностью его тела, я наконец-то поднимаю глаза. Фостер вопросительно выгибает бровь, мигом возвращая мои мысли к реальности и тому факту, что мы вроде как должны быть просто друзьями, будущими родителями, и ничем больше.
— Иди надень штаны и футболку. Ты нарушаешь правила, — кажется, голос звучит на удивление ровно.
А может, и нет, потому что он тихо смеется и, к моему удивлению, действительно возвращается в комнату. Буквально через пару секунд Фостер появляется снова – уже в спортивных штанах, но все так же без футболки и носков.