Леа остановилась. Впопыхах она позабыла очки в комнате. Ошибка с ее незначительной близорукостью хоть и не фатальная, но досадная. Играющая на руку расшалившемуся подсознанию.

Глубоко вдохнув и досчитав до десяти, девушка переступила порог калитки. Тут будто было холоднее. Туман игриво окутал ее так, что собственные ладони Леа различала с трудом. Ей вдруг почудилось, что этот туман – живое существо, обнюхивающее ее, словно хозяйский пес нового человека, пришедшего в дом.

Вдалеке, со стороны воды, зазвучала мелодия. Нагнетающая. Пробирающая до мурашек. Пугающая. Будто в ближнем кемпинге кто-то решил скрасить вечерние часы, дополнив картину торжественно-погребальным маршем.

Прислушавшись, Леа похолодела.

«Полет валькирий». Мелодия – предвестница смерти.

Та самая, что преследовала ее со злополучного сна в поезде. Девушка отступила назад, но калитки за спиной уже не оказалось. Ни дома, ни соседского сада, ни докучливой в иные времена Хелены Фишер. Со всех сторон Леа окружал плотный туман. И мелодия звучала все громче, приближая нечто пугающее и неотвратимое. От чего невозможно укрыться.

Не стоило покидать дом сегодня так поздно. Страж становится слишком сильным в канун Белтейна. Я не сумею защитить.

Голос прозвучал прямо над ухом. Глухой, мягкий, тревожный. И знакомый. Те же интонации, что во сне, но теперь Леа точно знала, кому они принадлежат!

– Вильгельм? – отшатнулась девушка, оглядываясь по сторонам. – Это ты? Ты здесь?

Но вместо Вилли заговорил кто-то другой. Пугающе равнодушный. Его интонации порождали тот самый потусторонний животный страх, зашитый на подкорку у самых равнодушных скептиков. Страх, обращающий в правоверных даже самых рьяных атеистов.

Мне жаль твоих трудов, но время пришло. Тебе придется уступить. Сегодня, завтра или через неделю – не важно. Мы закончим нашу игру.

Леа судорожно перебирала в голове факты. Белтейн – кельтский праздник начала весны. Его до сих пор справляли на Руре; в Баварии, наверное, тоже, правда назывался он иначе: «Майские танцы». Ничего пугающего праздник в себе не нес: веселая ночь накануне первого мая, когда жгут костры, украшают деревья лентами, танцуют и поют. Обычное народное гулянье наподобие Октоберфеста. По крайней мере, Леа воспринимала его именно так.

– Да кто здесь?! – огрызнулась она. – Выходите!

У нее все еще оставалась надежда, что это Вилли пытается ее разыграть. Но, с другой стороны, он не Райнер, и вряд ли стал бы так подтрунивать над ней. Да и Райнер бы не стал.

Уходи, Леа! Немедленно уходи!

Чудно, Вилли! Еще бы знать куда!