Апрель 2018 года

Берг, Бавария

Снаружи уже почти стемнело, когда Леа в условленный час с облегчением покинула гостевой дом. Не то чтобы одиночество сильно угнетало ее, но сумерки – странное время. Особенно здесь, на берегу Штарнберга. Границы реальности размываются, и каждый шорох, каждый стук, каждый прорвавшийся сквозь шторы силуэт обретают плоть и волю. Тени игриво кружат над человеком, смеются, щекочут, стремятся завлечь в свой бестелесный мир, откуда живым нет пути назад. Именно это ощущение постоянной борьбы реального и иллюзорного выматывало и гнало прочь.

Вдохнув густой, влажный воздух, Леа потерла ладони. Зябко. Спортивный костюм так и не нашелся, пришлось остаться в темных офисных брюках, накинув сверху вязаный кардиган. В сочетании с ботинками, подаренными Вильгельмом, наряд выглядел нелепо, но в темноте это не имело значения. Зато отсутствие непродуваемой толстовки ощущалось остро.

Кардиган был неплох – шерстяной, грубой вязки, с огромными, почти комичными пуговицами и мягким байковым подкладом. Но промозглый ветер легко пробирался сквозь широкие петли, заставляя кожу покрываться мурашками. Не страшно – водоемы всегда дышат прохладой, особенно по вечерам.

Со стороны леса, обрамляющего озеро, тянуло ароматом хвои, а низко стелющийся туман создавал впечатление, будто Леа внезапно перенеслась в хмурый Форкс[35] , население которого уменьшается с катастрофической быстротой.

Совсем иная атмосфера царила во дворе соседнего дома, куда ушли веселиться Хайке и Михаэль. На фасаде горела наружная гирлянда, едва слышно, чтобы не раздражать окружающих, по переменке с Удо Юргенсом пела Хелена Фишер. Доносились смех и звон бокалов. А запах жареного мяса и ароматного чесночного хлеба был так хорош, что хотелось бросить все и присоединиться к этим незнакомым, но, похоже, очень душевным людям. К сожалению, когда бог раздавал спонтанность, Леа стояла в очереди за ответственностью. Райнер будет ждать. Вот Стаси – та точно отправилась бы болтать с соседями и вернулась под утро с бутылкой вина и контейнером мяса к обеду. Леа улыбнулась, в очередной раз пообещав отчитать паршивку за костюм и беспорядок в своем чемодане, и зашагала в сторону калитки. Райнер скоро подъедет.

Но чем ближе Леа подходила к дороге, тем тише становились окружающие звуки. Будто она тонула и никто и ничто не могло пробиться сквозь толщу воды.

Туман. Плотный, тяжелый, с едва различимым алым оттенком. Сегодня в его власти оказалось не только озеро. Туман полз низко, цепляясь за траву и дорожные камни, и, словно живой, поглощал деревья и дома, стоявшие по ту сторону дороги. Чуть ближе к озеру размывал контуры реального мира и превращал уже почти летний пейзаж в декорацию мистического хеллоуинского фильма. Казалось, только низкий, символический забор, огораживающий территорию гостевого дома, оставался для тумана неким рубежом, тонкой чертой, за которую невозможно зайти. По крайней мере, во дворе видимость пока оставалась лучше, чем за его пределами. Будто свет здесь еще был в силах сопротивляться мгле.