– Святого Марка на меня нет – окропить святой водой, чтобы в прах рассыпался. Да, принцесса?

Он снова посмотрел на Леа – так, словно его слова имели сакральное значение. Еще и тупицей ее считает недогадливой. Леа поспешно сделала несколько жадных глотков, поставила стакан на стол и, повернувшись к следователю, произнесла:

– Герр Фаст прав. Если отбросить в сторону его неуемное воображение, то мы познакомились несколько дней назад в поезде. И сначала оказались в одной гостинице, а потом в одной постели. – Леа равнодушно пожала плечами, словно речь шла о чем-то действительно обыденном. – Ничего серьезного не намечалось. Так, развеяли скуку. Еще вопросы ко мне?

– Нет, фрау Тиль. – Рихард сконфуженно посмотрел на Леа. – Распишитесь вот здесь – и можете идти. Вы свободны.

– Благодарю, герр Штольц. – Она бегло пробежала глазами записанные с ее слов показания и поставила подпись. После ее взгляд задержался на холщовой сумке в руках. – Это, кстати, тебе. Можно? – Она достала контейнер с едой и, обернувшись, вопросительно посмотрела на Алекса с видом, будто предлагает угощение его питомице.

– Ну, если там нет напильника, – попытался тот хоть немного разрядить атмосферу.

– Напильника нет, – ядовито улыбнулась Леа, поднявшись со стула и направившись к выходу.

Уже у дверей она обернулась и, раздраженно сузив глаза, глядя прямо на Райнера, произнесла:

– А вот насчет крысиного яда – не уверена.

Для возвращения в Берг действительно пришлось вызывать такси. Благо дежурный полицейский оказался столь любезен, что не только поделился номером, но и лично вызвал машину.

– Так вас точно довезут в целости и сохранности, – подмигнул он на прощание.

Вопрос о том, что с ней вообще может случиться в спокойном курортном городке, застрял в горле: два убийства меньше чем за неделю. Попрощавшись вежливой улыбкой, Леа поехала в «Дом Эдельвейсов».

Разговор с Райнером подействовал на нее, как ведро холодной воды, вылитое на голову. Он смыл тревожную романтическую дымку, мешавшую думать последние дни. Никаких сомнений. Никаких бабочек в животе. Все вдруг стало куда прозаичнее, чем хотелось бы. Райнер – взрослый мужчина – ясно дал понять, что в помощи и жалости не нуждается. Эту позицию Леа собиралась уважать.

Вот только его дурацкие, слишком демонстративные попытки оттолкнуть и «спасти» показали, насколько он сам не верит в ее способность справляться с трудностями. Леа ни за что бы не связала свою жизнь с человеком, уже примерившим на нее роль «девы в беде». Времена не те.

Да, Райнер был милым, симпатичным, веселым. Он умел поддержать разговор, разжечь интерес, умел быть по-настоящему нежным и заботливым. Но, похоже, имел серьезные проблемы с доверием. А еще он бесил – невероятно. Леа не помнила, чтобы кто-то другой так легко выводил ее из себя.