Так что вряд ли у них могло что-то получиться.

Наверное…

Обезлюдевший гостевой дом теперь немного напоминал склеп. По словам Стаси, Эдельранки уехали на все праздники. Райнер, если перевести его перформанс на обычный человеческий язык, рекомендовал примерно то же самое. Сама же Леа металась между желанием покидать вещи в чемодан и уехать и потребностью довести дело до конца – узнать правду о реальной судьбе матери. Даже если придется встряхнуть за грудки самого Стража.

До поездки в Баварию ей казалось, что детская трагедия давно пережита: проработана с психологом, аккуратно разложена по полочкам и закрыта. Леа сделала выводы и была уверена, что готова идти дальше. Только выводы оказались основаны на лжи, и теперь конструкция из прощения рухнула, как карточный домик. Сможет ли она и дальше жить спокойно, зная, что была всего в шаге от того, чтобы узнать имя убийцы?

Так и не поняв, что лучше сделать, девушка решила для начала выпить чашечку кофе. Обеденный зал встретил ее гулкой тишиной и легким эхо, разносящимся по залу в отсутствие посетителей. Кофемашина оказалась знакомой. На кафедре была такая же, поэтому Леа без проблем приготовила себе капучино с пышной устойчивой пеной. Чашка привычно обожгла пальцы, и это знакомое ощущение немного успокоило.

Девушка принялась медленно расхаживать по залу, вслушиваясь в мелодичный скрип половиц. Чтобы принять окончательное решение, у нее оставалось не больше пары часов. Потом озеро накроет кровавый туман, и Страж нанесет визит лично. Ну, если верить чертовым легендам и снам. Леа неспешно разглядывала стены, надеясь, что сможет переключиться. Старые фотографии, аккуратно развешанные в рамках, рассказывали историю «Дома Эдельвейсов» и его гостей: улыбающиеся туристы, семьи на фоне озера, рыбаки с уловом, свадебные компании, звезды местного разлива навроде того же Райнера. Она равнодушно проходила мимо, пока взгляд внезапно не остановился на одном из снимков. Небольшая группа людей, выстроившихся у причала. Леа нахмурилась и подошла ближе. Сердце болезненно дернулось. Среди незнакомых лиц она узнала мать. Элиза стояла чуть в стороне, но смотрела прямо в объектив – уверенно, будто знала, что этот кадр однажды будет найден. Она шутливо держала Нойшванштайн на ладони, будто указывая рукой на соседний снимок.

В памяти всплыла фраза из ее прощального письма, на которую Леа сразу не обратила внимания:

«В ресторане на первом этаже висит множество фотографий… Один мужчина с фото просто копия Людвига Баварского. Я бы так хотела показать его вам…»