– Это угроза? – Леа оглянулась, чтобы наметить путь для отступления, но Вилли, словно фокусник, в одно мгновение переместился за ее спину, приобняв за плечи.

– Это добрый совет, – жестко отрезал он, впиваясь в рукава кофты ледяными пальцами. – Разве Райнер не дал тебе такой же?

– Так это ты вдохновил его на этот безобразный спектакль? – Упоминание Райнера разозлило Леа не меньше самого Фаста. Она скинула с себя руки Вильгельма и уставилась на него разъяренным взглядом.

– Я бы не осмелился. – Вилли отступил и поднял ладони вверх в знак примирения. – Просто желание защитить близких легко понять. Ты действительно дорога герру писателю. Мужчина скорее пожертвует отношениями, чем любимой.

– А как насчет репутации? – со злым азартом уточнила Леа, наступая. – Этот хам намекнул, что я – падшая женщина. При полицейских офицерах.

Она надеялась, что галантного Вильгельма – ну или того, кто скрывался под его маской, – такая новость обескуражит. Но Вилли отчего-то виновато уставился в пол, и это лишь подстегнуло ее.

– Неужели мысли у романтических идиотов настолько схожи?! – Леа возвела взгляд к потолку. – Мне искренне жаль твою девушку…

– …Невесту, – с печальным вздохом поправил Вильгельм. – Моя жертва, к несчастью, не смогла уберечь ее.

– Тем более! – отрезала Леа. – Но что бы вы себе ни придумали, теперь я точно никуда не уеду.

И правда, этот разговор поразительным образом развеял сомнения.

– Не уеду, пока не узнаю, что случилось с мамой. Даже если для этого придется познакомиться со Стражем лично. И ни ты, ни Райнер, ни ваш чертов орден мне не помешаете. Будь ты хоть самим Лебединым королем…

Договорить свою эмоциональную тираду Леа не успела. Услышав про Стража, Вильгельм странно усмехнулся. Улыбка вышла кривой и пугающе пустой.

– Значит, все-таки догадалась, – тихо прохрипел он.

Голос, наполненный сожалением, зазвучал глуше, будто доносился из-под толщи воды. Леа сделала шаг назад, но почти сразу уперлась спиной в деревянную балку, стоявшую посреди прохода.

– Ты… – Она сглотнула. – Ты ведь не Вильгельм.

– Почему же, – прошептал Вилли потрескавшимися губами. – Это одно из моих имен. Просто прежде никто не произносил его столь фамильярно… фройляйн Тиль.

Он болезненно поморщился. Кожа на лице дрогнула, натянулась и пошла мелкими трещинами – как пересохшая под солнцем земля. Леа моргнула, решив, что ей показалось, но в следующий миг увидела, как по щеке Вилли медленно расползается темная прощелина, будто под кожей не было плоти.

– Время вышло, – прогремело над залом эхо, от которого гулко зазвенели оконные стекла.