Волосы, уложенные в сложную прическу, тоже пугали. Тонкие и обычно рассыпающиеся от малейшего движения прядки были собраны и заколоты так тщательно, будто над прической долго и вдумчиво работало несколько умелых стилистов. Ни единого выбившегося волоска. Ни следа пребывания в замкнутом пространстве в бессознательном состоянии.

К ее персоне отнеслись со всем вниманием. Как к части декорации грядущего шоу. В том, что шоу будет, Леа не сомневалась. И от ожидания сердце уходило в пятки, а перед глазами начинали мелькать кадры из столь любимых Стаси психологических триллеров про маньяков.

– Вы уже проснулись? – с учтивой холодностью прогремело над ухом.

Леа вздрогнула и повернулась на голос. Сцену, до этого находившуюся в тени, осветил луч прожектора, выхватив из темноты очертания высокой фигуры во фраке, лицо которой скрывала маска, слишком явно напоминавшая о «Призраке оперы». Мужчина учтиво поклонился и протянул Леа руку.

– «Сон» – вы так деликатно назвали мое пленение. – Девушка с неохотой приняла помощь: самостоятельно в этих юбках ей было не выбраться из раковины.

– Я сэкономил время. К тому же на подготовку оно потребовалось. Я не хотел, чтобы вы скучали.

Рука Стража, обдав холодом, сомкнулась на запястье Леа. Преодолев инстинктивный страх перед потусторонним существом – в том, что перед ней Страж, Леа не сомневалась, – девушка поправила юбки и ступила на ровную каменную поверхность сцены. Теперь освещение не слепило, и Леа смогла как следует осмотреться. Грот Венеры – промелькнуло в голове. Если они все еще в Баварии, то, несомненно, это он. Место, которое Людвиг построил специально, чтобы наслаждаться произведениями Вагнера в одиночестве или с редкими дорогими гостями.

Грот напоминал доведенную до пугающего совершенства декорацию к опере. Минимум деталей, максимум атмосферы. Стены из грубо обработанного камня терялись во мраке, искусно подсвеченном так, что тени ложились мягко и создавали нужный рельеф там, где не смогли мастера. Перед глазами раскинулось темное подземное озеро с зеркальной гладью, в которой дрожали отражения огней, будто распахнутые ворота в иной мир. Каменные своды нависали над водой, образуя ниши и уступы, созданные не природой, а рукой опытного декоратора.

С этой точки грот казался уже не пещерой, а сценой внутри сцены – местом, где реальность пасовала перед замыслом, а каждый отблеск света служил одной цели: обмануть разум.

Чуть поодаль, на каменистом выступе, Леа заметила небольшую, богато оформленную ложу, предназначенную для двух-трех человек.