Если бы ответ был другим, Людвиг бы ему, пожалуй, не поверил. Но это знание не утешало. Сейчас, сидя в полумраке отцовского кабинета, юный король остро, почти физически ощутил леденящую тяжесть короны и абсолютное, пугающее одиночество.

Из жизни медленно исчезало все, что еще совсем недавно казалось важным. Семья? Со смертью отца она перестала быть единым целым. Друзья? В высшем обществе их и так почти нет. А те хрупкие связи, что еще существовали, вряд ли настолько прочны, чтобы выдержать все испытания. Жизнь безмерно далека от рыцарских романов. Возможность быть собой? Она первой летит на алтарь государственных интересов. И это только внутренний круг. А с внешней стороны бушует море политических страстей, через которое нужно вести страну. И единственное, что известно точно, – рифы в этом море расставляли более опытные люди.

Апрель 2018 года

Мюнхен, Бавария

Утреннее солнце лениво перебирало лучами по ветвям стройных лип, вытянувшихся, подобно прусским гвардейцам на плацу. Молодая весенняя листва еще не могла создать полноценную тень, и посетители пивного дворика при маленьком ресторане баварской кухни то и дело жмурились, уклоняясь от слепящих солнечных зайчиков. Впрочем, парочке, облюбовавшей единственный столик под навесом, это было на руку. Чем меньше свидетелей их встречи, тем спокойнее.

Пожилой мужчина с улыбкой намазывал кусочек румяного брецеля[17] щедрой порцией чесночного масла.

– Рад видеть тебя в добром здравии, присаживайся.

– Брецели и пиво? До полудня? Вы серьезно? – визави пренебрежительно хмыкнул. Вальяжно откинувшись на стуле, он принялся искоса изучать публику.

Пара возрастных туристов из Азии, обвешанных фотокамерами, словно заправские папарацци, как и собеседник, с наслаждением причмокивали, слизывая с губ пышную хмельную пену. Молодой клерк в строгом костюме, видимо, из ближайшего офиса, не спеша перелистывал страницы новомодной нынче книжонки про Черного лебедя, потягивая эспрессо, а компания местных пенсионеров с шахматной доской наперевес, очевидно, собиралась сыграть матч века – ну, судя по тому, какие жаркие споры велись. Скучно.

– В моем возрасте. – Мужчина напротив хитро прищурился. – Думать о здоровье уже поздно. Не так много времени осталось, чтобы насладиться маленькими радостями. Поймешь, когда доживешь до пенсии. Впрочем, можешь заказать себе кофе или воду.

– Я не доживу до пенсии, – заявление прозвучало беспечно. – Я на вредной работе. Полагаю, вы не ради чашки кофе дернули меня с задания? Есть причина посерьезнее?

– Есть. Дело касается нашего уговора со Штарнбергским Стражем. Ты ведь понимаешь, что твоя удачливость в делах – во многом часть этого соглашения.