– Вот как… – Вильгельм задумчиво склонил голову. – Быть может. Иногда воображение играет с нами злые шутки.

Райнер фыркнул:

– А может, это дух короля ходит за тобой тенью и нашептывает воспоминания? Тобиас ведь предупреждал, что покойный монарх не всегда мирно почиет в своей могиле. Как думаешь, Валли?

Вильгельм лишь усмехнулся. Он предпочел промолчать, словно они вели сложную шахматную партию, где каждое лишнее слово могло решить исход игры.

Толпа туристов продвинулась дальше, спеша насладиться оплаченными красотами. И в какой-то момент Леа, Райнер и Вильгельм остались в опустевшем зале. Леа не хотела уходить, а мужчины не спешили оставлять ее в одиночестве.

– Знаете, – с напускным равнодушием заметил Райнер, обращаясь к Вильгельму, – я всегда восхищался людьми, способными так умело маскироваться. Это ведь целое искусство – носить строгий костюм в месте, где тебя каждый второй принимает за секьюрити. Не находите?

– Что вы, герр Фаст, – парировал Вильгельм с вежливой улыбкой. – Это ничуть не сложнее, чем носить маску циника, будучи на деле трепетным цветочком. И рассыпаться в остротах, которые устарели еще во времена закладки фундамента этого замка.

– Ну, я хотя бы несу людям радость, – не остался в долгу Райнер.

– Вам так нравится быть объектом насмешек? – В отличие от Райнера, Вильгельм не пытался уколоть. Леа даже показалось, что Фаст ему по-настоящему симпатичен.

Райнер вдруг улыбнулся.

– Пусть уж лучше надо мной смеются, чем плачут.

– Тоже верно, – столь же неожиданно согласился Вильгельм.

Леа слушала их краем уха. Голоса плыли мимо, размываясь в неясный гул. Ее внимание приковал расписной проем с горельефом огромного лебедя: казалось, белоснежное каменное крыло вот-вот дрогнет, и позолоченный клюв развернется к ней. Словно в трансе, Леа протянула руку, желая коснуться лепнины.

Вспышка.

Мир взорвался шумом. Сквозь тяжелую, гнетущую тишину прорвались крики.

Леа – совсем малышка – бежит по этому самому коридору, задыхаясь от первобытного страха. Ее преследуют. Хотят отнять что-то бесконечно дорогое. Она пытается позвать родителей, но горло сковал спазм. Резкая боль в груди вывернула сердце наизнанку. Мир качнулся, подернулся серой дымкой и начал стремительно гаснуть.

– Леа! – вскрикнул Райнер, но Вильгельм оказался рядом на мгновение раньше, подхватив ее, уже теряющую сознание.

Сквозь наплывающую тьму Леа увидела его лицо. Вильгельм внезапно показался ей старше, а его глаза – до боли знакомыми.

– На этот раз все будет хорошо, – тихо, почти одними губами пообещал он, коснувшись ее щеки. Его ладонь была пугающе холодной. – Райнер, помоги мне. Нужно вынести ее на воздух и найти воды.