В одном из залов Леа замерла перед огромным панно, изображающим прибытие Лоэнгрина в лодке-лебеде. Ее охватило странное дежавю. Она уже стояла перед этой стеной, любуясь воплощением легенды. Нойшванштайн любила мама. Может, подсознание играет злую шутку? Ведь детство Леа наполняли детальные рассказы. Хоровод образов и случайно брошенных слов ворвался в сознание, но при попытке ухватиться за конкретику в висках застучала тупая боль. Леа прикрыла глаза, глубоко вздохнула и пошла дальше, опасаясь, что это предвестник панической атаки.

Райнер же искренне наслаждался прогулкой. Он слушал аудиогида, делал пометки в блокноте и пару раз с энтузиазмом уточнял детали у молчаливых смотрителей, больше напоминавших вышибал. Леа тяжело вздохнула. Что взять с писателя? Все собирает в копилку. Но именно сейчас, увлеченный работой, Райнер вдруг показался ей настоящим. И без привычной маски он был удивительно мил.

На повороте, когда толпа теснилась у двери, Леа отступила в сторону и случайно задела плечом молодого мужчину. Тот обернулся.

– Прошу прощения! – быстро произнесла она, отводя глаза. Стоило поменьше думать о Фасте.

– Ничего страшного, – с легким удивлением ответил незнакомец. – Вы в порядке? Выглядите бледной. Простите мою бестактность.

Леа вскинула взгляд. Молодой человек казался ее ровесником, но держался подчеркнуто строго. Безупречно симметричные черты его лица будто предназначались для позирования художнику. Темные волосы ровно ложились на лоб, а голубые глаза смотрели прямо и не по годам серьезно. В их холодной глубине чувствовалась настороженность человека, привыкшего к тотальному контролю. Классический костюм незнакомца Леа поначалу приняла за форму персонала, но быстро осознала ошибку: безупречный крой, дорогая ткань и запонки, стоившие больше ее месячного оклада, вряд ли выдают как униформу.

– Разрешите представиться. – Мужчина галантно поклонился в старинной манере. – Вильгельм Фог…

– Никогда не думал, что увижу живого Вилли Фога[23] ! – Райнер мгновенно вырос перед Леа, заслоняя ее плечом. – С детства мечтал. Где же ваш верный Ригодон? Или вы уже успели объехать мир за восемьдесят дней?

Вильгельм, которого явно оборвали на полуслове, лишь на мгновение приподнял бровь.

– Леа Тиль. – Леа решительно отодвинула Райнера и протянула руку. Вильгельм с широкой улыбкой принял ее ладонь и поднес к губам – так легко, словно этот жест никогда не выходил из моды.

– Райнер Фаст, – сухо вклинился писатель, буравя конкурента взглядом. – Целоваться не будем.

– Да-да, я слышал, – с тонкой иронией отозвался Вильгельм. – Известный автор и его ассистентка. Что ж, весьма приятно.