– Моя специализация – Развитое Средневековье. – Леа пожала плечами. – Христианские времена. Про Валгаллу и Хельхейм я помню лишь в общих чертах. Так этот Страж – что-то вроде Хеймдалля? Но тот вроде не занимался похищением детей.

– Официальная мифология часто далека от местечковых поверий. Полагаю, подразумевается именно Хеймдалль, страж богов. Но местные зовут его просто – Страж. До появления христианства здесь правили древние германские боги: Водан, Донар и Фрейя. Люди поклонялись им, приносили жертвы, а главное – верили. А после смерти они питали своими душами мир богов. Но с приходом новой веры о прежних кумирах стали забывать, и силы их начали гаснуть. Людям больше не хотелось до скончания веков биться в Валгалле, когда можно было покаяться перед смертью и отправиться в спокойный христианский рай.

– Вообще-то это работает немного иначе, – нахмурилась Леа, – но твою логику я понимаю. Продолжай.

– В воображении народа все выглядит именно так. – Стаси едва заметно усмехнулась. – Боги стали искать способ поддержать свое существование. И нашли. В германских землях все еще оставались особые места, где граница между мирами истончена. К ним и приставлены Стражи. В прежние времена они пропускали лишь достойных воинов с горящими сердцами, теперь же стали заманивать всех страждущих. Страж обещает исполнение желаний в обмен на то, что после кончины душа одариваемого последует… Ну, куда надо.

– Торговля душами? Как мило. И что-то до боли напоминает.

– Не стоит сравнивать Валгаллу с адом, Леа. Для стойких и крепких духом, для тех, кто искренне верит в справедливость и силу, там лучше, чем в христианском раю. Там – истинный порядок и справедливость.

– Все равно полагаю, что желающих немного. – Леа скептически изогнула бровь.

– Да. И в этом есть определенный риск. Слабые души быстро выгорают, превращаясь в безликие тени. Но, с другой стороны, оно и справедливо, – в голосе Стаси прозвучала фанатичная убежденность. – Достойные обретают вечность, остальные – лишь топливо. Правда, некоторые нечистоплотные личности жертвуют другими. Как в старые времена. А еще Стража может привлечь невероятно сильное желание.

– Так он что, и на дом приходит? – Озеро нравилось Леа все меньше.

– Бывает. В преддверии старых праздников суеверия людей возвращают прежним богам силу. А вместе с ними – и Стражу. В это время он особенно силен.

– В Самайн, например? – предположила Леа.

– Например. Или же в Белтейн. В Вальпургиеву ночь мы до сих пор жжем костры, надеясь отпугнуть духов, но на деле лишь открываем им лазейку в наш мир. Страж приходит на зов, Леа. Он чувствует страстное, безумное желание. В такие дни можно потерять душу, даже не планируя никаких сделок, – просто не совладав с собственным сердцем.