– Профессор… – прошептала она, растерянно оглядываясь. Телефон остался на столе в комнате – в спешке она о нем и не вспомнила.

Райнер действовал быстрее. Он уже прижимал трубку к уху, сбивчиво объясняя диспетчеру скорой куда подъехать. На том конце, похоже, не горели желанием тащить носилки через ночной лес или вовсе приняли звонок с места гибели короля за пьяную шутку. Неужели их так часто этим донимают? Только после пары заковыристых ругательств Райнера спасатели нехотя пообещали приехать.

Вильгельм замер у самой кромки воды. Он не помогал, лишь раз за разом бросал тревожные взгляды на противоположный берег, где стеной стоял черный лес. Фог всматривался в пустоту так, будто ждал появления чего-то по-настоящему опасного. Судьба Штайна его не заботила. Напротив, в случайном взгляде, который перехватила Леа, читалась смесь ледяной брезгливости и равнодушия.

Девушка даже хотела возмутиться, но не успела: профессор вдруг распахнул глаза и жалобно застонал. Взгляд его заметался, пока не остановился на склонившейся над ним ассистентке.

– Она… не должна была оказаться там… – хрипел Штайн, задыхаясь. – Твоя мать… Прости… я не хотел. Документы. Слишком большой соблазн. Не для себя, ради науки. Я бы посвятил открытие ей… Найди письма… Страж. Он идет! Бестия призвала Стража!

Леа не понимала ни слова. Версия со шнапсом и тяжелой раной казалась единственно верной – старик бредил. Лунный свет придавал его лицу мертвенный оттенок, а взгляду – фанатичное безумие. Как во сне. И рана на том же месте. Осознав это сходство, Леа в ужасе отшатнулась, но профессор с неожиданной силой вцепился в ее руку.

– Лебедь расправляет крылья!

– Простите… вам лучше не двигаться, – отчаянно прошептала Леа, вырывая ладонь.

Штайн лишь хрипло рассмеялся и закашлялся, выплевывая на рубашку бурые сгустки.

Вдалеке взвыли сирены. Райнер, облегченно выдохнув, бросился встречать машину. Спустя несколько минут медики, коротко опросив присутствующих, уже грузили Штайна на носилки. Когда огни скорой скрылись за деревьями, на поляне повисла вязкая тишина.

Леа подошла к воде, опустила в озеро дрожащие ладони и провела влажными пальцами по лбу в попытке унять дрожь. Последние слова Штайна хороводом крутились в голове, вплетаясь в обрывки сна.Лебедь расправляет крылья… Ее взгляд скользил по берегу, выхватывая из темноты освещенные луной камыши, пока не наткнулся на поминальный крест.

Мама. Около двадцати лет назад на этом самом месте погибла ее мать. Леа сотни раз видела этот крест на старых фотографиях и не придавала ему значения. Но сейчас, стоя перед ним, она ощутила почти физическое присутствие чего-то потустороннего, чуждого этому миру. Тех самых врат, готовых гостеприимно распахнуться, призывая на встречу с неизвестным.