Оба обернулись. Леа стояла в нескольких шагах, глядя на них с нескрываемым укором.

– Леа?! – Райнер опешил. – Ты что здесь забыла? Или… – Он осекся, и его взгляд метнулся к Фогу. – У вас здесь свидание?

– Что? Ты вообще нормальный?! Или только одним местом думать способен? – вспыхнула девушка. – Я услышала твой разговор с профессором – подумала, что нужна помощь!

– Прекрасно, – со вздохом констатировал Вильгельм. – Ни шага без спектакля, герр писатель. – Он наградил Леа взглядом, которым обычно смотрят родители, любящие своих чад, но порядком уставшие от их проказ. – Здесь опасно, Леа. Вернись в гостевой дом. Сейчас же.

Впрочем, может, и не как родитель. Скорее как человек, благодаря своему статусу привыкший получать желаемое. И сейчас он искренне надеялся, что Леа подчинится, приняв и приказ, и его недавнее исчезновение как должное.

Неожиданно Райнер согласился:

– Мне жаль, принцесса, но тут Валли прав. Мы разберемся без тебя.

Мужчины переглянулись и синхронно кивнули, будто минуту назад не были готовы вцепиться друг другу в глотки. Леа уже набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но в этот момент ночную тишину прорезал крик.

Протяжный, нечеловеческий.

Звук донесся со стороны часовни Людвига.

– Черт побери, – выдохнул Райнер. – Из-за вашего спектакля опоздали!

И, прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, Фаст сорвался с места. Вильгельм и Леа бросились следом.

Тропинка, продравшись сквозь колючие заросли, вывела их на широкую поляну. Леа показалось, что лес расступился перед холмом, спускающимся к воде террасами. Но за природной красотой сразу проступили рукотворные шрамы: металлические перила, выщербленные скамьи на массивном литье и извилистые дорожки, вбитые в землю сотнями ног.

В бледном свете растущей луны холм выглядел зловеще безлюдным. На его вершине темнела небольшая капелла, возведенная в память о короле-романтике Людвиге Баварском. Много лет назад именно тут, на берегу, рыбаки обнаружили тела короля и его лечащего врача. Официальная версия о безумце и его неудачливом спасителе, утонувших во время прогулки, давно обросла слухами: от политического заговора до вмешательства потусторонних сил, в которые здравомыслящие люди верить боялись.

Чуть ниже по склону из тени проступила каменная стела с геральдическими знаками и высеченной датой трагедии. А у самого подножия холма, прямо из черной неподвижной глади озера, поднимался огромный крест. Он казался слишком массивным для старой эпитафии – будто его поставили заранее, с запасом, на случай новых жертв.

Штайн лежал наполовину в воде, безжизненно запрокинув голову. У виска чернело пятно, от которого кровь тоненьким ручейком медленно расползалась по гальке. Его пальцы сжимали помятый и на вид пустой портфель. Леа вскрикнула и, прежде чем Райнер успел ее перехватить, бросилась к берегу.