Карлос переглянулся с Эленой. Женщина перекрестилась.

— Голубой свет, — медленно произнёс старик. — Ты его видел. В глубине?

— Да. Он был… как электричество. Он словно прошёл сквозь меня и я почувствовал, как моё сердце вновь начало биться, а кровь бежать по венам.

Карлос надолго замолчал. Потом встал, подошёл к очагу, подбросил сухих веток и сел на скамью напротив Джека. Снаружи шумело море. Где-то кричала птица.

— Мой отец, — начал он негромко, — был рыбаком. Начал ходить в море с четырнадцати лет. И он рассказывал мне одну историю. Историю, которую его отец рассказывал ему. И его отец — своему. — Старик помолчал, глядя в огонь. — Здесь, в Карибах, старые люди знают о La Puerta Azul— Синей Двери.

— Синей Двери? — переспросил Джек.

— Говорят, что глубоко на дне океана, там, куда не проникает свет и где давление может раздавить сталь, есть место, где время течёт иначе. Не как у нас. Быстрее? Медленнее? Никто не знает. Но иногда эта дверь открывается. И тогда из неё выходит свет — голубой, как небо в ясный день. И этот свет забирает тех, кто рядом. Или возвращает.

— Возвращает? — Джек сглотнул. Горло саднило.

— Мой отец видел такое один раз. Шхуна затонула во время шторма, тридцать рыбаков ушли на дно. Через неделю один из них вернулся. Его нашли на том же месте, где затонула шхуна — на берегу, в миле от деревни. Он был жив, но не помнил, что случилось. Он говорил только про голубой свет. И про то, что море взяло его, но отдало обратно. — Карлос помедлил. — Старики говорили, что после такого человек становится другим. Не лучше и не хуже, а другим. Потому что он побывал там, где не должен был быть. И его что-то изменило. Джек смотрел на свои руки — бледные, с отслаивающейся кожей, обмороженные, но как это произошло он почти не помнил.

— Я не помню, — повторил он. — Я не помню, что случилось. Помню только, как плыл на большом корабле, там познакомился с девушкой, её звали Роза…потом…судно начало тонуть, мы с ней оказались в ледяной воде... спасательных шлюпок на всех не хватало…Нам удалось найти сорванную деревянную дверь, вдвоём мы не могли поместиться на ней, поэтому я помог на неё взобраться ей, а сам всё это время был рядом в воде, держась за край. Было очень холодно…вопли барахтающихся в ледяной воде людей и практически призрачная надежда, что нас спасут… Последнее, что я помню, как просил Розу пообещать мне не сдаваться и выжить. Я хорошо помню, как холод начал коченеть мои суставы, я не чувствовал под водой тела, постепенно наваливалась сонливость, мне казалось, если я ненадолго закрою глаза, не будет ничего страшного, в случае чего Роза разбудит меня, ведь наши руки были крепко переплетены с нею...это всё что я сейчас помню…